В динамике вместо привычного густого контральто послышался взволнованный, чуть уставший голос:
— И тебе доброе, Иван... Слушай, у меня тут форс-мажор. Звонила мама из деревни. У отца опять прихватил радикулит — спину сорвало так, что с кровати встать не может. А впереди зима, баню топить надо, дрова во дворе в куче лежат, неколотые. Мама в панике, просит приехать помочь. Я сегодня отгул на почте беру, еду автобусом туда, буду сама колуном махать…
Иван замер на пороге студии. В голове мгновенно пронеслись образы: Света — высокая, сильная, способная на многое, но всё-таки женщина — с тяжелым колуном в руках посреди сырого деревенского двора, пытающаяся расколоть увесистые чурбаки.
— Стоп, Света. Никаких автобусов и никакого колуна, — твердо, без тени сомнения произнес Иван, решительно возвращаясь в комнату и бросая ключи на стол. — Жди меня. Я сейчас еду к Петровичу, беру отгул и мы едем вместе. Я у тебя кто вообще — парень или мимопроходящий зритель?
На том конце провода на секунду повисла тишина. А потом Света тихо, с каким-то глубоким облегчением и нежностью в голосе выдохнула:
— Дурак ты, Иван... Но спасибо. Жду.
Через полчаса Иван уже был на территории старого автосервиса на окраине города. Пахло отработанным маслом, бензином и сырым бетоном. Под навесом стоял разобранный мотор старой «Нивы», над которым колдовал Петрович, вытирая масляные руки о ветошь. Иван решительно подошел к начальнику:
— Петрович, выручай. Мне нужен отгул на сегодня. Срочно.
Петрович оторвался от железяки, снял замасленные очки и окинул Ивана долгим, оценивающим взглядом. На губах у старого мастера заиграла едкая, но добродушная ухмылка:
— Гляди-ка ты... Очкарик наш проснулся! В субботу пропал неизвестно где, в воскресенье по городу под ручку с почтальоншей гуляет, а теперь среди понедельника ему приспичило отгул! Ты что, Иван, надумал жениться? Иль картошку копать?
Из дальнего угла бокса посмерделся хохоток Сани, напарника по цеху, который как раз откручивал колесо:
— Да ладно тебе, Петрович! Видать, парень попал по полной! Любовь-морковь, почта России объединяет сердца! Смотри, Иван, втянешься в семейную жизнь — забудешь, как карбюратор продувать!
Иван покраснел до ушей, но отступать не собирался. В кармане куртки смартфон тихонько вибрировал — Анжела явно наблюдала за этой сценой и мысленно ставила ему высший балл за решительность.
— Надо, Петрович, — серьезно ответил Иван, глядя прямо в глаза начальнику. — У отца у Светы спину прихватило, дрова колоть некому. Я должен съездить помочь.
Петрович вздохнул, покачал головой, но в глазах его мелькнуло уважение. Мужской поступок в урюпинской глубинке ценили всегда выше любых отговорок.
— Тц-ц... Ладно, Ромео деревенский. Единоразово прощаю прогул. Но чтоб завтра к восьми утра как штык был у подъемника! Ишь ты, дровосек нашелся... Ступай давай, пока я не передумал.
Через час они уже тряслись в стареньком, но бодром «Жигуленке» Ивана по разбитой районной дороге, ведущей в сторону деревни Большие Ключи. За окнами проносились унылые поля, поросшие жухлой травой, серые полосы лесопосадок и свинцовые лужи. Светлана сидела на пассажирском сиденье, подобрав ноги, в своей короткой кожаной кучке и джемпере. На её лице больше не было той городской неприступности и строгости, с которой она встречала клиентов на почте. Сейчас она выглядела уставшей, домашней и невероятно родной.
— Ты серьезно из-за меня сорвался с работы? — повернувшись к нему, спросила Света, пока машина плавно покачивалась на ухабах. — Петрович же тебя сожрет потом.
Иван одной рукой держал баранку, а другой уверенно нащупал её крепкую теплую ладонь на коробке передач, переплетя свои пальцы с её пальцами.
Тётя Зоя, или 10 дней, которые изменили чей-то мир