— Твои биометрические показатели, Иван, зашкаливают, — раздался её тихий бархатный контральто, приглушенный шумом ветра. — Частота сердечных сокращений — сто сорок, расход калорий — колоссальный. Но если верить моему эмоциональному анализатору... ты сейчас счастлив?
Иван ухмыльнулся, посмотрел на бревенчатый сруб бани, из трубы которого уже повалил густой, сизый, пахнущий смолой дым — это Света ловко носила воду и затапливала печь.
— Знаешь, Анжела... — тихо проговорил парень, глядя на цифровую мулатку. — А ведь ты была права. На все сто была права, когда вытащила меня из моей гаражной норы. Да, Света не выглядит как фитоняшка из соцсетей или городская мажориха. Да, она выше меня, у нее резкий голос, и колун в ее руках смотрелся бы не хуже, чем в моих... Но господи, Анжела, какая же она настоящая! Без фальши, без попонтов, без этих дурацких претензий.
Он вздохнул, сильнее сжимая ладонями гладкое дерево топорища:
— Я смотрел сегодня на нее, когда мы ехали... и понял. Я её ни на какую красивую куклу в мире не променяю. Ни за что. И если бы не ты, не твой этот проклятый и гениальный алгоритм... я бы так и доживал свой век с банкой перцовки. Спасибо тебе.
Анжела на экране замерла. На секунду её миндалевидные черные глаза блеснули каким-то особенным, чистым и глубоким светом. Она чуть наклонила голову и с нежной, затаенной улыбкой ответила:
— Мои алгоритмы лишь показали тебе то, что всегда было внутри тебя, Иван. А теперь... возвращайся к чурбакам. Твоя Светлана только что выгланула из бани и смотрит на твои мускулы с неописуемым одобрением. Не позорь наш автосервис.
Иван хмыкнул, спрятал телефон обратно в карман, выпрямил спину и с новой, невероятной силой занес колун над следующим березовым кряжем. К пяти часам вечера гора чурбаков превратилась в идеальную, аккуратно сложенную поленницу под навесом. Иван, мокрый насквозь, но невероятно довольный собой, закончил работу аккурат к моменту, когда Света выскочила на крыльцо бани с пушистым полотенцем через плечо.
— Ванька! Иди мыться, пар идеальный! — крикнула она, и в её грудном голосе звенела такая искренняя радость, что у Ивана окончательно отлегло от сердца.
Сначала в баню пошел Иван. Жаркая, пахнущая березовым веником и дубовыми листьями парная смыла с него всю усталость проведенного дня. Он сидел на полоке, чувствуя, как отмякают гудящие мышцы, а за дверью, в предбаннике, на скамейке тихо лежал смартфон. Анжела не тревожила его, давая ему насладиться этим чистым, простым деревенским счастьем.
После него в баню ушла Светлана. Когда они оба, распаренные, пахнущие свежестью и печным дымом, вернулись в дом, на столе уже стояла чугунная жаровня с тушеным мясом, наваристой картошкой и солеными огурчиками из погреба. Вся семья уселась за широкий дубовый стол. Степан Егорович, поднявшись ради такого случая, налил себе и Ивану по маленькой стопочке домашней настойки на бруснике.
— Ну, за работника, — густо молвил отец, опрокидывая стопку и крякая от удовольствия. Иван выпил следом, чувствуя, как приятное тепло разливается по животу.
Когда с первой порцией мяса было кончено, Егорович положил тяжелые руки на стол, перевел строгий, немигающий взгляд со Светланы на Ивана и спросил без экивоков, прямо по-мужски:
— Ну а теперь скажи мне, Иван из Урюпинска... Дрова ты колоть умеешь, это я видел. Руки у тебя правильные. А скажи мне честно, перед отцом и матерью: какие у тебя намерения насчет моей Светки? Ты к ней так, от скуки прибился, или всё-таки серьезно задумываешься? Света у нас девушка гордая, обижать её я никому не позволю.
Случайно села очком на член сына - Часть 2