двигались медленно, почти торжественно, и чувствовала, как она растягивает этот момент, наслаждаясь каждой секундой. Ткань скользнула по её плечам, открывая их, и я видела, как свет масляных ламп касается её кожи, подчёркивая её золотистый оттенок, её гладкость, её силу. Туника упала к её ногам.
Она стояла перед ними обнажённая. Её грудь была высокой, упругой, с тёмными сосками, затвердевшими от возбуждения и прохладного воздуха. Талия узкая, бёдра округлые, мягкие, и они слегка дрожали, когда она ждала их прикосновений. Её кожа была покрыта лёгкой испариной, блестела в свете масляных ламп. Она явно наслаждалась всеобщим вниманием.
Корнелия сделала шаг вперёд, и я видела, как её рука касается груди Амона, как она скользит по его мышцам, чувствуя его тепло, его силу. Её пальцы двигались медленно, изучая его тело, как будто она видела его впервые. Она провела рукой по его животу, по его бёдрам, и я видела, как он вздрагивает от её прикосновения. Она взяла его член в руку, и я видела, как она сжимает его, чувствуя его пульсацию, его тепло, его размер. Она улыбнулась ему, и чувствовала, как её улыбка проникала в него, как она заставляла его тело напрягаться в ожидании.
Корнелия повернулась к сыновьям, скользнула пальцами по их лицам, провела по губам, чувствуя их дыхание. Взяла их за руки и повела к ложу. Они подчинялись, готовые к любому приказу.
Амон подошёл к ней сзади, его руки легли на её бёдра, и она оперлась руками о ложе, прогнув спину. Он вошёл в неё своим гигантским членом, и я видела, как она принимает его, как её тело выгибается навстречу. Она напряглась на мгновение, а затем расслабилась, позволяя ему войти глубже. Её стоны смешались с его дыханием, когда он начал двигаться — медленно, глубоко, набирая ритм.
Перед ней стояли Ра и Хорус, ожидая её знака. Она взяла их в рот по очереди, пока Амон двигался внутри неё. Её голова двигалась в ритме, язык скользил по их стволам, она брала их глубже. Они менялись — один входил в её рот, другой ждал своей очереди, касаясь её лица, губ, дразня. Она стонала вокруг их членов, её тело содрогалось от каждого толчка Амона, но она не кончала — он держал её на грани, замедляясь, когда чувствовал, что она близка. Видела, как она дрожит, как её пальцы впиваются в шёлк, как она ждёт, когда он позволит ей упасть. Воздух наполнялся их страстью, и чувствовала, как этот момент растягивается, становясь почти невыносимым.
Смотрела, как гигантский чёрный член входил и выходил из её влажной щели, и видела, как она принимает его, как её тело выгибается навстречу каждому толчку. Но когда он замедлился, заметила, как его рука скользнула по её спине, как его пальцы коснулись её ануса. Она не вздрогнула, не напряглась — она лишь выдохнула, подаваясь назад, открываясь ему.
Переглянулись с Ливией и Клавдией. В наших глазах был один и тот же вопрос. Корнелия предупреждала, что с Амоном из-за его размеров следует быть осторожными. Но говорила и другое: сама она давно к нему привыкла. Теперь мы могли убедиться, что она говорила правду.
Корнелия встретила наши взгляды лёгкой улыбкой. Она оставалась спокойной и была уверена в Амоне. Для них обоих это не было новым испытанием.
Амон взял с низкого столика сосуд с маслом. Корнелия ждала спокойно. Амон действовал медленно, и я видела, как она принимает его без напряжения, без задержки дыхания, как будто её тело знало его, помнило его, ждало его. Её пальцы сжали шёлк, но не от боли, а от удовольствия,
Шустрик