всё-таки поднял меч над головой и повернулся к нашей ложе, к ревущей от восторга публике. Его глаза встретились с моими на мгновение, и чувствовала, как внутри меня разливалась гордость, смешанная с беспокойством. Он был ранен, но победил. Я надеялась, что он выживет и ещё выйдет на арену.
В конце боёв пришла очередь Бесса. Едва он вышел, стало ясно, как его любит публика. Рёв восторга разнёсся над ареной, когда он появился, и чувствовала, как его имя гремело в ушах, как оно заполняло Колизей, как оно становилось частью этого момента. Против него выпустили двух братьев-карликов. Бой был красивым, и я смотрела на Бесса, нашу тайную игрушку, на его тело, двигавшееся с той же уверенностью, что и в наших объятиях. Он был прекрасен в своей силе, в своей ловкости, и мне казалось, что он наслаждается боем, живёт только этим мгновением.
Он отрубил голову одному из карликов, и публика взревела от восторга. Голова покатилась по песку, тело рухнуло на землю. Но в тот же момент второй карлик подскочил и вонзил свой меч в пах Бесса. Видела, как он упал на колени, как его лицо исказилось от боли, как его глаза расширились от неожиданности и страха. Карлик рубанул сверху, и я видела, как белокурая голова покатилась по песку, отделённая от тела, которое ещё секунду назад было таким живым, таким сильным.
Публика ревела от восторга. Её крики заполняли амфитеатр, заглушая мой собственный крик, застрявший в горле. Смотрела на его голову, на его светлые волосы, которые были забрызганы кровью, на его глаза, которые были открыты, но уже ничего не видели. Меня сковали ужас и боль. Не могла отвести взгляда от того, что осталось от Бесса. Слышала, как Ливия шепчет что-то рядом со мной, но её слова не доходили до меня. Смотрела на окрашенный его кровью песок, на неподвижное тело, на его голову с пустым взглядом. Казалось, мир вокруг рушится, а вместе с ним исчезает всё, что ещё вчера казалось неизменным.
* * *
Ливия обняла меня, крепко сжала за плечи и притянула к себе. Я жадно искала в её объятиях хоть немного тепла. В тот же вечер мы вернулись в нашу спальню. Стояли посреди комнаты, и я слышала, как ветер играл с занавесками у открытого окна, как он приносил запах ночного сада, смешанный с ароматом ладана, который курился в углу. Свет масляных ламп отбрасывал золотистые тени на стены, и я видела, как они дрожали, когда я смотрела на свои руки, всё ещё помнящие его прикосновения.
— Жаль, конечно, — сказала Ливия мягко, но твёрдо. — Но он был гладиатором. Они обычно умирают на арене. Это их мир, их судьба. Мы знали это, когда выбрали его. Знали, что он может умереть в любой момент. Это часть игры, часть нашей жизни.
Молчала, чувствуя, как внутри меня разливалась пустота. Разумом понимала её слова, но боль от этого не становилась меньше. Смотрела на свои дрожащие руки и думала о том, что его больше нет. Слышала, как за окном плескался фонтан, как ветер шелестел листьями, и чувствовала, как этот звук смешивался с моей болью, становясь её частью.
— Давай сегодня устроим вечер памяти Бессу, — сказала Ливия уже увереннее; в её голосе вновь зазвучала привычная сталь. — Пригласим парочку его друзей. Пускай они нас отвлекут от потери нашей игрушки. Мы сделаем это красиво. Зажжём светильники, наполним вином чаши, и пускай они напомнят нам, что жизнь продолжается. Мы будем пить за его память, и мы будем чувствовать, как их тела согревают
Своя история. Часть 3