и я слышала, как она стонала — глубоко, с наслаждением, когда он продолжал.
Амон сохранял размеренный ритм. Корнелия оставалась спокойной и уверенной. Она кончила, когда он был внутри неё, и её оргазм был долгим, глубоким — она выгнулась, пальцы впились в шёлк, и я слышала, как она стонала, когда волна накрыла её. Продолжать с сыновьями она не стала: ей было достаточно Амона. Её тело расслабилось, она ослабла, и я видела, как она опускается на ложе, тяжело дыша, её глаза полузакрыты.
Сыновья замерли рядом, ожидая её решения, но она лишь улыбнулась и покачала головой: ей нужно было передохнуть. Амон отступил, а она облегчённо выдохнула. Она лежала, чувствуя, как внутри неё всё ещё пульсировало удовольствие, смешанное с усталостью.
Видела, как Корнелия с дрожью в ногах поднялась с ложа. Её тело всё ещё блестело от масла и пота. Она подошла к столику, взяла серебряную чашу с изящным орнаментом и, не опуская рук, поднесла её на уровень их членов. Она держала чашу уверенно; глаза блестели в свете масляных ламп. Она ждала. Амон, Ра и Хорус смотрели на неё, затем перевели взгляд на чашу. Чувствовала, как воздух в комнате становился плотнее. Начинался финал.
— Теперь, — сказала она, и её голос был мягким, но слышала в нём сталь, которая была в ней всегда. — Вы можете кончить. Всё, что у вас есть — сюда.
Они начали дрочить свои члены, глядя на неё. Их лица напряглись, тела выгнулись, дыхание становилось прерывистым, когда они приближались к финалу. Амон кончил первым — его сперма, густая и обильная, упала в чашу с глухим, влажным звуком. Ра и Хорус кончили следом, их семя смешалось с семенем Амона на дне чаши. Стоны вырывались из них, когда их тела содрогались от финального наслаждения, и я слышала, как их дыхание постепенно выравнивалось, а напряжение оставляло мышцы.
Корнелия подняла чашу, посмотрела на густую белую жидкость и улыбнулась. Она подошла к нам и протянула мне чашу.
— Легендарный омолаживающий крем, — сказала она. — Надеюсь, сперма его сыновей так же эффективна, как отцовская.
Окунула пальцы в чашу. Поднесла руку к лицу, коснулась щёк, лба, подбородка. Втирала её в кожу, чувствуя, как она становилась частью меня, как я чувствовала себя обновлённой. Мне казалось, будто лицо стало мягче, а кожа посвежела. Закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.
Смотрела, как Клавдия, Сервилия и Ливия повторяют за мной. Их лица становились влажными и блестящими. Они втирали её в кожу и улыбались, веря словам Корнелии. Чувствовала, как внутри меня разливалось удовлетворение, смешанное с благодарностью. Эта ночь была прекрасной, и я знала, что она останется со мной навсегда. Смотрела на своих подруг, на их лица, на их тела, и чувствовала, как мы становимся ближе, как мы делим это мгновение, как мы становимся сёстрами по тайне...
Глава 10. Кровь и плоть
После встречи у Корнелии мы с Ливией вернулись в школу дяди. Каждый вечер, когда солнце медленно угасало за стенами школы, оставляя на небе багровые и золотистые полосы, а двор погружался в сумерки и пах нагретой землёй, потом и старым камнем, Авл приводил Бесса к нам. Мы узнавали его шаги в коридоре — тяжёлые, уверенные, ритмичные. Сердце начинало биться быстрее, когда дверь открывалась и Бесс входил в нашу спальню. Он был обнажён, его тело блестело от оливкового масла с душистыми травами, которым он натирался после тренировки. Свет масляных ламп падал на его мускулы, подчёркивая каждый изгиб и тень, и я видела, как его член уже начинал подниматься, когда он видел нас. Мы брали
Такая разная любовь