как всегда. — Всё готово для представления. Тридцать лучших бойцов школы сегодня покажут тренировочные поединки. Я распорядился, чтобы они показали всё, на что способны.
Ливия повернулась к подругам, и утреннее солнце заиграло в её глазах.
— Мы пригласили вас не просто так, — произнесла она мягко, но с привычной властностью. — Вы увидите то, что редко показывают римским матронам. Гладиаторов в их стихии. Тренировку. Поединки. И вы сможете выбрать любого из них на сегодняшнюю ночь. Они будут вашими, пока вы не скажете им уйти.
Поднялись на балкон, ветер трепал волосы и доносил запах земли и пота вперемешку с ароматом цветов из нашего сада. Балкон был широким, с нагретыми солнцем деревянными перилами. Я оперлась на них. Внизу, на арене, уже собирались гладиаторы — тридцать мужчин, обнажённых, их тела блестели от масла, которое они втирали в кожу перед тренировкой, их мышцы играли под кожей при каждом движении, их члены болтались между ног, когда они занимали свои места. Они строились в две шеренги, и чувствовала, как воздух становился плотнее, когда они готовились к бою. Лица были обращены к противникам и инструкторам у края арены, но не к нашему балкону. Их взгляды были сосредоточены на том, что должно было произойти, на движении, на ударе, на победе.
Смотрела на них, и внутри разливалось предвкушение с примесью лёгкой грусти. Они были прекрасны — все эти мужчины, готовые показать свою силу, свою ловкость, свою страсть. Но ни один из них не был Бессом. Заметила его отсутствие сразу, как только мы вышли на балкон. Его не было среди тридцати, которые строились внизу, и знала, что это было наше решение — спрятать его от подруг. Слишком хорош. Слишком ценен. Слишком наш.
Ливия решила пока не показывать его никому. Это было нелегко — скрывать такое сокровище, когда подруги с жадностью разглядывали каждого гладиатора, но мы знали, что Бесс — не просто раб, не просто игрушка. Он был нашей общей тайной, которой мы не хотели делиться. Мы боялись: стоит подругам увидеть Бесса и узнать его ближе, как они тоже захотят его. А мы не могли позволить, чтобы кто-то ещё прикасался к нему. Он принадлежал только нам.
Авл знал своё дело. Он не задавал вопросов, не смотрел с осуждением, не требовал объяснений — он просто выполнял приказы. За дни, прожитые в школе, установился порядок. По вечерам, когда в спальне зажигались лампы, мы слышали шаги Авла в коридоре. Авл открывал дверь, пропускал Бесса, кланялся и на мгновение встречался со мной взглядом, проверяя, всё ли в порядке. Он никогда не говорил лишнего слова, никогда не задерживался дольше, чем нужно. Приводил его и уходил, оставляя нас одних.
Бесс замирал перед нами бесшумно, как тень. Его обнажённое тело блестело от масла, которым он натирал себя специально для нас. Он ждал, опустив глаза, пока мы не говорили ему, что делать. Так повелось за эти дни: Бесс приходил по вечерам, когда мы приказывали. Мы привыкли к этому порядку, и знала, что он будет длиться ровно столько, сколько мы захотим.
Перевела взгляд на Ливию. Она поняла меня без слов и едва заметно улыбнулась. Мы обе знали, что Бесс ждёт нас. В любой вечер он мог явиться по нашему приказу. Он был нашим, и мы знали, что никто из подруг никогда не узнает о нём. Делиться им не хотелось.
Клавдия оперлась о перила, и слышала её восхищённый выдох. Её пальцы сжимали дерево, и видела, как её грудь поднималась и опускалась, пока она разглядывала бойцов.
Ведьма баба Нюра. День первый