из поля зрения. Её глаза были полузакрыты от удовольствия.
Я перевела дыхание, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожало от удовольствия, как внутри меня разливалась лёгкая истома. Шёлк подо мной был влажным от пота и масла, и я чувствовала, как он прилипал к моей коже, как прохладный воздух касался моих разгорячённых бёдер. Египтянин лежал подо мной, его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, и я чувствовала его внутри себя, его тепло, его пульсацию. Я знала, что он был хорош, но я хотела продолжения, хотела попробовать другого, хотела почувствовать, как грек заполнит меня.
Я медленно поднялась с египтянина, посмотрела на его член — блестящий от моей влажности, пульсирующий в такт его сердцу. Я отодвинулась в сторону, давая ему понять, что он может отойти. Он подчинился без слов, отступая на шаг, и я видела, как он смотрит на меня — его глаза блестели в свете ламп, и я чувствовала, как он ждал, когда я снова позову его. Но сейчас я хотела другого.
Я перевела взгляд на грека, стоявшего рядом в напряжённом ожидании. Я встретилась с ним взглядом и сделала ему знак — лёгкое движение пальцем, приглашающее подойти. Он шагнул ко мне. Я не стала садиться на него сверху, как делала с египтянином. Я развернулась и встала на четвереньки, подставляя себя ему сзади. Шёлк коснулся моих коленей и ладоней — прохладный, гладкий, и я чувствовала, как он принимал моё тело, как я становилась частью этого ложа, этой ночи. Я выгнула спину, открываясь ему, и я услышала его тихий, прерывистый вздох, когда он увидел меня в этой позе. Я не видела его — только чувствовала. Его руки легли на мои бёдра — тёплые, уверенные, с длинными пальцами, которые слегка впились в мою кожу, притягивая меня ближе к себе. Он дышал глубоко, прерывисто и ждал моего разрешения.
Я качнула бёдрами, давая ему знак, и он понял. Его член коснулся моего входа — скользкий, тёплый, с набухшей головкой, которая блестела от влаги. Я задержала дыхание, когда он начал входить в меня медленно, глубоко, наполняя меня до краёв. Я выдохнула, чувствуя, как он заполнял меня, как его ствол скользил по моим стенкам, как его головка касалась моего самого глубокого места. Он был другим, чем египтянин — тоньше, длиннее, — и я чувствовала, как его головка касалась тех точек, которые раньше были недоступны, как он скользил по моим стенкам, оставляя после себя ощущение тепла и полноты. Я слышала, как он стонал, когда я сжималась вокруг него, как он пытался сдержать себя, но не мог.
Я выгнула спину, подаваясь навстречу ему, и я чувствовала, как он начинал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, его ритм становился глубже, настойчивее. Я чувствовала, как его пальцы впивались в мои бёдра, как он притягивал меня ближе, как он входил в меня глубже, заставляя моё тело выгибаться навстречу ему. Я слышала, как он стонал, когда я сжималась вокруг него, как он пытался сдержать себя, но не мог. Его дыхание становилось всё более прерывистым, его движения — всё более глубокими, и я чувствовала, как он отдавался этому моменту полностью, как он терял себя во мне.
Чувствовала, как поднимается волна, всё выше и сильнее, и знала, что долго сдерживаться не смогу. Мои пальцы впились в шёлк, я выгибалась навстречу ему, и я чувствовала, как его ствол скользил по моим стенкам, как его головка касалась моего самого чувствительного места, посылая волны удовольствия по моему телу. Я ускорилась, чувствуя, как он входил в
День в школе