ламп, и я чувствовала, как она смотрела на гладиаторов, как её взгляд скользил по ним, оценивая, выбирая, желая. Голос её разнёсся по залу: мягкий, но властный.
— Довольно зрелищ, — сказала она, и её слова заставили нас замереть в ожидании. — Сегодня мы сами будем зрелищем. Мы здесь, чтобы брать. Они — наши игрушки.
Она сделала едва заметный жест рукой, и гладиаторы, словно хищники, почувствовавшие свободу, двинулись с мест. Их тела, блестящие от масла, заполнили пространство между нами. Я видела, как Клавдия с жадностью схватила рыжего галла за волосы, притягивая его к себе, как Сервилия, робкая ещё мгновение назад, уже обхватывала пальцами член смуглого нумидийца, чувствуя его пульсацию, его тепло, его размер. Корнелия, не теряя времени, опустилась на колени перед фракийцем, беря его в рот с той же жадностью, с которой она пила вино.
Я перевела взгляд на грека Леонида. Он стоял напряжённо, с опущенными глазами, ожидая моего приказа. Его член был длинным, прямым, с бледно-розовой головкой, которая блестела от влаги, и я чувствовала, как он пульсирует, когда смотрела на него. Но в этот раз я хотела большего. Мой взгляд упал на египтянина, который стоял рядом, его тёмные глаза блестели в свете ламп. Его член был толстым, горячим, с тёмной, набухшей головкой, которая уже блестела от капель масла, и я чувствовала, как он слегка подрагивал, когда я смотрела на него.
— Леонид, на колени, — приказала я. — А ты, — кивнула египтянину, — рядом.
Я откинулась на подушки, и грек опустился между моих ног. Его горячий язык коснулся моего лона, и я чувствовала, как он начинает работать — медленно, глубоко, с той же уверенностью, с которой он сражался на арене. Его язык скользил по моему клитору, проникал внутрь, обводил чувствительные точки круговыми движениями, заставляя моё тело сжиматься и выгибаться навстречу его рту. Я слышала, как он дышал, как влажный звук его языка смешивался с моими стонами, как он пробовал меня на вкус, как он отдавался этому полностью. Я чувствовала, как внутри меня поднималась волна, как я приближалась к краю, но он замедлялся, не давая мне кончить, дразня меня, заставляя ждать.
Я оттолкнула его голову, когда уже была на грани — его язык оставил на мне влажный, горячий след, и я чувствовала, как моё тело всё ещё дрожало от его прикосновений. Дыхание было прерывистым, кожа горела, и я знала, что если он продолжит ещё мгновение, я взорвусь. Но я хотела большего. Я хотела чувствовать его внутри себя, хотела, чтобы его член заменил язык, который довёл меня до предела. Египтянин стоял на коленях рядом, его член был твёрд, горяч и готов.
Я откинулась на подушки, приподняла бёдра, и он понял без слов. Его глаза встретились с моими, и я видела в них вопрос и готовность. Он придвинулся ближе, его член коснулся моего входа — твёрдый, горячий, с тёмной, набухшей головкой, которая блестела от влаги. Я взяла его в руку, провела пальцами по его стволу, чувствуя его пульсацию, его тепло, его готовность. Я направила его к себе, и он медленно, с явным напряжением, вошёл в меня. Его член был толстым, и я чувствовала, как он скользил по моим стенкам, как его головка касалась моего самого чувствительного места, как он наполнял меня до краёв.
Я выдохнула, когда он вошёл полностью, чувствуя, как его тепло разливалось внутри меня, как он заполнял меня, как он становился частью меня. Грек продолжал стоять на коленях рядом, и я слышала его дыхание, чувствовала его взгляд на
Как же это было продолжение