меня глубже, как его ритм становился более настойчивым, как он приближал меня к тому пику, который уже начал разгораться во мне. Я кончила — громко, открыто, моё тело выгнулось, и я чувствовала, как он продолжал двигаться внутри меня, растягивая моё удовольствие, заставляя меня тонуть в нём. Он замедлялся и ждал моего приказа. Я не видела его лица, но ощущала каждое движение и каждую дрожь. Я слышала, как он дышал — глубоко, ровно, — и я чувствовала, как он оставался внутри меня, позволяя мне прийти в себя. Я смотрела на египтянина, который ждал рядом, и я знала, что он тоже будет моим, как только я захочу. Я чувствовала, как внутри меня разливалось удовлетворение, смешанное с предвкушением.
После короткой передышки он вновь ускорился, и я чувствовала, как он входил в меня глубже, как его ствол скользил по моим стенкам, как его головка касалась моего самого чувствительного места. Я чувствовала, как мои пальцы сжимали шёлк, как я выгибалась навстречу ему, как я брала его в себя снова и снова. Я чувствовала, как он стонал, когда я сжималась вокруг него, как он пытался сдержать себя, но не мог. Я кончила — громко, открыто, моё тело выгнулось, и я чувствовала, как он продолжал двигаться внутри меня, растягивая моё удовольствие, заставляя меня тонуть в нём.
Грек вышел из меня медленно, и я чувствовала, как его член скользил по моей влажной плоти, как он выходил из меня, оставляя после себя пустоту, которая длилась лишь мгновение. Я слышала, как он выдохнул, когда вышел, как его дыхание стало глубже, когда он встал рядом с египтянином. Я медленно развернулась, чувствуя, как шёлк касался моей кожи, как я садилась на край ложа, глядя на них обоих.
Они стояли передо мной, оба блестящие от масла и пота. Я смотрела на их лица, на их глаза, на их члены, и я знала, что они оба будут моими. Я смотрела на них, и я чувствовала, как внутри меня разливалось предвкушение, смешанное с властью. Я знала, что они ждали моего приказа, моего выбора, моего желания. Я смотрела на них, и я чувствовала, как моё тело откликалось на их присутствие, как моя влажность становилась почти невыносимой, как я хотела взять их обоих, хотела чувствовать их внутри себя, хотела наслаждаться ими. Я знала: вечер ещё далёк от завершения.
Кроме них, в зале оставались ещё четверо гладиаторов. Рядом с ними находились мои подруги — Клавдия, Сервилия, Корнелия и Ливия. Я видела, как они двигаются, как они наслаждаются ими, как они берут их. Я смотрела, как Клавдия сидит на фракийце с квадратной челюстью и светлыми волосами, как Сервилия берёт в рот нумидийца с кожей цвета чёрного шёлка, как Корнелия двигается на италийце с классическими чертами лица, как Ливия принимает галла с рыжей гривой и широкими плечами. И я знала, что они все будут моими, что я попробую каждого из них, что я узнаю их вкус, их размер, их ритм.
Я взяла грека и египтянина за их твёрдые члены — одного в левую руку, другого в правую. Я чувствовала, как они пульсировали в моих ладонях, как их кожа скользила под моими пальцами, как они напрягались от моего прикосновения.
Подошла к Ливии и предложила обменяться гладиаторами. Она улыбнулась мне, оценивающе скользя взглядом по их телам.
Ливия медленно поднялась с галла, и я слышала, как она выдохнула, когда он вышел из неё. Я взяла галла за его твёрдый член и повела его к себе.
Погостили