было искреннее, лёгкое, почти кокетливое хихиканье.
— Боюсь, Галина Петровна и ваши родители вряд ли оценят такое сокращение, — ответила она, оборачиваясь через плечо, чтобы видеть его лицо.
— Галине Петровне знать не обязательно, — парировал Костя, и его ладони сжали её бёдра крепче. — А родители... они вообще редко бывают дома. Так что ваша новая форма будет только для меня.
Он подтянул её выше, и теперь головка его члена упёрлась прямо во влажное кружево её трусиков. Оксана ахнула и замерла, ожидая, что он войдёт в неё прямо сейчас — сквозь ткань, сквозь кружево, не дожидаясь, пока она снимет бельё. Но Костя снова не торопился.
— Продолжайте двигаться, — скомандовал он. — Я хочу посмотреть, как вы это делаете. Хочу почувствовать.
И Оксана продолжила. Она тёрлась об него сквозь кружево — медленно, ритмично, чувствуя, как ткань пропитывается её влагой, как его член скользит по её складочкам, не проникая внутрь, но даря почти такое же острое наслаждение. Её голова запрокинулась ему на плечо, и из груди вырвался долгий, низкий стон.
— Вот так, — прошептал Костя. — Хорошая девочка. Очень, очень старательная девочка.
Костя потянулся к застёжке её бюстгальтера — того самого, изумрудного, с тончайшей вышивкой. Его пальцы ловко справились с крючками, и кружевные чашечки, потеряв опору, соскользнули с груди Оксаны. Он небрежно отбросил лифчик в сторону, туда же, где уже лежали передник и серое платье, и его ладони тут же накрыли её обнажённую грудь.
Он массировал её — нежно, но уверенно, чувствуя, как твёрдые соски упираются в его ладони. Его пальцы сжимали мягкую плоть, оглаживали, перекатывали, и Оксана, всё ещё сидевшая на нём верхом, застонала в голос. Её спина прижалась к его груди, затылок лёг на его плечо. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своей груди, его твёрдый, горячий член, всё ещё прижатый к её промежности сквозь кружево. Он был везде. Он заполнял всё.
— Повернись ко мне, — прошептал он.
Оксана повернула голову, и их губы встретились. Поцелуй был не таким, как раньше. Не осторожным и робким, не властным и требовательным — он был страстным, жадным, голодным. Она целовала его так, словно пыталась выпить всего без остатка. Её язык сплетался с его, зубы прикусывали его нижнюю губу, из горла вырывались низкие, животные стоны. Костя отвечал ей тем же — его руки на её груди сжались сильнее, а бёдра чуть приподнялись, вжимая член в её влажное кружево.
Они целовались долго, исступлённо, забыв обо всём на свете. Оксана уже не думала о том, что она замужем, что у неё сын, что она горничная в этом доме, а он — сын хозяина. В этот момент существовали только его губы, его руки, его тело, прижатое к ней. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно.
Оксана, всё ещё тяжело дыша после поцелуя, сидела на коленях у кресла, куда Костя мягко, но настойчиво её направил. Её обнажённая грудь вздымалась, на щеках играл румянец, а в глазах поблёскивал тот самый огонёк, который появился в них лишь недавно — огонёк желания, покорности и странного, тёмного счастья. Изумрудные трусики и чулки оставались на ней, подчёркивая каждый изгиб её зрелого, роскошного тела.
— Думаю, пришло время вам поработать ротиком, Оксана, — произнёс Костя, глядя на неё сверху вниз с той самой властной полуулыбкой, которая стала для неё почти родной. — Вы же помните, как я вас учил?
Она подняла на него глаза и улыбнулась в ответ. Открыто, довольно, без тени смущения. То, что ещё неделю назад вызывало у неё
Соблазнила сына - часть 1