губах играла та самая властная, чуть ленивая улыбка, которую она так хорошо изучила за последние недели.
— Знаете, Оксана, — произнёс он задумчиво, — я тут подумал: если вы будете и дальше так стараться, вашего мужа ждёт очень быстрый карьерный рост. Очень быстрый. Мой отец прислушивается ко мне, а я... я умею быть благодарным. Что вы об этом думаете?
Оксана на мгновение замерла. Её глаза, влажные и блестящие, смотрели на него с той странной смесью преданности и желания, которая стала её новой сутью. Она думала о Максиме — о том, как он радовался повышению, как гордился тем, что его ценят. Она думала о Никите — о том, как он расцвёл, как его хвалят на тренировках. И она думала о Косте — о том, как он держит в своих руках судьбу всей её семьи и как ей это... нравится.
— Я думаю, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо, — что я очень хочу, чтобы мой муж рос по карьерной лестнице. И я сделаю всё, чтобы это произошло.
Костя усмехнулся и откинулся на спинку кресла.
— Тогда покажите мне, как вы будете стараться, — произнёс он. — Покажите прямо сейчас. Я хочу видеть.
И Оксана показала.
Она снова взяла его в рот — но теперь это было иначе. Не так, как в прошлые разы. Она больше не была ученицей, которая робко осваивает новые навыки. Она больше не была женой, которая выполняет супружеский долг. Она была женщиной, которая знает, чего хочет, и которая готова получить это любой ценой.
Её голова задвигалась быстрее, глубже, жадно вбирая его член до самого горла. Она не отводила глаз — смотрела на него снизу вверх, прямо в его тёмные, горящие глаза, и в этом взгляде читалось всё: покорность, страсть, благодарность и то самое тёмное, порочное желание, которое связало их крепче любых клятв. Она хотела, чтобы он видел. Чтобы он знал. Чтобы он чувствовал, как сильно она старается.
Влажные звуки снова наполнили комнату — ритмичные, сочные, бесстыдные. Оксана не сдерживала себя. Она брала его так глубоко, как только могла, и с каждым движением её глаза говорили: «Смотри. Это для тебя. Это ради тебя. Ты хозяин. Ты мой хозяин».
Костя застонал, запрокидывая голову, а потом снова опустил взгляд на неё.
— Вот так... — выдохнул он. — Вот это я понимаю, старание. Продолжайте, Оксана. Продолжайте в том же духе. И ваш муж... — он усмехнулся, — ваш муж ещё скажет мне спасибо.Костя запустил пальцы в волосы Оксаны и, чуть сжав их, мягко, но решительно оторвал её голову от своего члена. Влажный, блестящий от её слюны, он пульсировал, требуя продолжения, но Костя знал, чего хочет больше.
— А теперь снимите трусики и закончите работу своей попкой, — произнёс он, и в его голосе не было просьбы. Только приказ.
Оксана запыхавшись поднялась на ноги. Её грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, а изумрудные трусики, всё ещё влажные от возбуждения, сидели низко на бёдрах. Она зацепила их пальцами и, не сводя глаз с Кости, медленно спустила вниз. Кружево скользнуло по ногам и упало на пол рядом с остальной одеждой. Теперь на ней остались только чулки с поясом — те самые, которые он так любил.
Она повернулась к нему спиной. Её сочная попка, открытая и беззащитная, манила его. Оксана опустилась на его колени, приставила его член к своему мокрому, жаждущему входу и медленно, со сладким стоном, вобрала его в себя до самого основания.
— Да... — выдохнул Костя, откидываясь в кресле.
Она начала двигаться. Сначала медленно, круговыми движениями бёдер, словно
Аленка