дрожь и стыд, теперь стало привычным, почти естественным. Она опустилась перед ним на колени — грациозно, мягко, как кошка, и её пальцы обхватили его напряжённый член.
— Вот так, — прошептала она, и в её голосе звучало удовлетворение. — Я помню.
Она наклонилась и взяла его в рот — глубоко, жадно, с нескрываемым удовольствием. Её язык заскользил по стволу, губы сомкнулись вокруг него плотным кольцом, и она начала двигаться — вверх-вниз, вверх-вниз, задавая тот самый ритм, который, как она уже знала, сводил его с ума. Влажные, ритмичные звуки наполнили комнату, и Оксана полностью отдалась процессу. Ей нравилось это. Нравилось доставлять ему удовольствие. Нравилось чувствовать его вкус, его жар, его дрожь.
Костя откинулся в кресле, запустив одну руку в её волосы и слегка поглаживая затылок. Его дыхание участилось, но голос оставался спокойным — он явно хотел не только получить удовольствие, но и поиграть.
— Кстати, Оксана, — начал он, чуть шевельнув бёдрами навстречу её движениям, — я совсем забыл вам рассказать. В субботу мы с отцом заезжали в «СтройГигант». В тот самый, где работает ваш муж.
Оксана замерла. Её губы всё ещё сжимали его член, но она остановилась и подняла на него округлившиеся глаза. В них читалось удивление, смешанное с тревогой и любопытством.
— Я познакомился с ним, — продолжил Костя, глядя на неё с наслаждением. — Пожал ему руку. Поздравил с повышением. Очень приятный мужчина, кстати. Такой... простой. Такой доверчивый. Он был так рад, что его жену ценят.
Оксана выпустила член изо рта и выпрямилась, всё ещё стоя на коленях. Её глаза были широко раскрыты, губы припухли от работы, на лице застыло выражение растерянности. Она хотела что-то сказать, но Костя не дал ей такой возможности.
— Я не говорил вам останавливаться, — произнёс он с лёгким укором. Его ладонь легла на её затылок и мягко, но настойчиво притянула обратно к его паху. — Продолжайте, Оксана. И слушайте.
Она послушно открыла рот и снова взяла его. На этот раз её движения стали медленнее, осторожнее — она слушала.
— Он смотрел на меня с таким уважением, — Костя улыбался, глядя, как её голова движется вверх-вниз. — Говорил: «Спасибо, Константин Алексеевич, что цените мою жену». Если бы он только знал, как именно я её ценю. Как она стоит передо мной на коленях. Как старательно работает ротиком.
Оксана застонала — то ли от унижения, то ли от возбуждения, то ли от того и другого сразу. Она не могла ответить, даже если бы хотела. Её рот был занят. Её тело горело. Её мысли смешались в тугой, горячий ком. Максим. Костя. Рукопожатие. «Цените мою жену». Всё это было так неправильно, так чудовищно, так... возбуждающе. Она ненавидела себя за то, что ей это нравится. Ненавидела и продолжала.
— Я сказал ему, что вы очень старательная, — продолжал Костя, поглаживая её по голове, как послушного котёнка. — Что у вас золотые руки. Что вы прекрасно справляетесь с любой... работой. По-моему, он был искренне рад. Ещё бы — такая жена, такое повышение. Всё благодаря вам, Оксана. Всё благодаря вашей старательности.
Он замолчал, наслаждаясь ощущениями и видом её головы, ритмично движущейся у него на коленях. Его пальцы в её волосах сжались чуть крепче.
— Продолжайте, — прошептал он. — Не останавливайтесь. Я хочу, чтобы вы кончили работу так же хорошо, как начали. А потом мы обсудим... вашу новую униформу. Мне кажется, юбка должна быть ещё короче.
Костя, всё ещё сидя в кресле, смотрел на Оксану сверху вниз. Его пальцы неспешно перебирали её волосы, а на
Плохой вечер. Горячее продолжение