была в ужасе от себя. Я думала, это пройдёт. – Она вздохнула. – Не прошло.
Я закрыл альбом, взял её за руку. – Пойдём.
– Куда?
– Ты покажешь мне свой город. По-настоящему. Не как туристу. Как… своему.
Мы оделись – она в простые джинсы и футболку, я почти так же, – и вышли. Вечер был тёплым, городской воздух пах выхлопами, кофе и пылью. Она водила меня по своим любимым местам: маленькому скверу с фонтаном, куда она ходила читать; антикварному магазинчику, где покупала старые чертёжные инструменты; кафе на углу с невероятным кофе. Она говорила, жестикулировала, смеялась. Она была другой – не соблазнительницей, не грешницей, а просто женщиной, показывающей свою жизнь тому, кого она впустила в неё.
Мы зашли в тот самый антикварный магазин. Старик за прилавком узнал её, кивнул. Наташа что-то выбрала – стальное перо для черчения. Потом её взгляд упал на витрину с ювелирными изделиями. Там лежала тонкая серебряная цепочка с маленьким, почти невесомым кулоном в форме капли.
– Это красиво, – сказала она скорее себе.
Я посмотрел на ценник. Цену я мог потянуть – немного скопленных денег с подработок было со мной. Я купил её, пока она разглядывала старые часы.
– Держи, – сказал я, протягивая ей маленькую бархатную коробочку.
Она открыла её и замерла. – Саша… зачем?
– Чтобы носила. Чтобы помнила, что теперь ты не одна. Даже когда я не рядом.
Она посмотрела на меня, и в её глазах снова выступили слёзы. Она не любила сентиментальности, я это уже знал. Но это было слишком.
– Надень на меня, – попросила она тихо.
Я взял цепочку, расстегнул застёжку. Она приподняла волосы, и я застегнул её у неё на шее. Серебряная капля легла в ямочку между ключицами. Она дотронулась до неё пальцами.
– Спасибо, – прошептала она.
Мы вышли из магазина, и она вдруг потянула меня в тёмный проулок между домами. Прижала к стене и поцеловала так страстно, как будто мы не занимались сексом весь день, а только встретились. Её язык был кофейным и сладким, её тело прижималось ко мне всем весом.
– Я люблю тебя, – выдохнула она мне в губы, отрываясь. – Чёрт возьми, я люблю тебя, мальчишка. И ненавижу себя за это. И обожаю.
Я не сказал ничего в ответ. Просто поцеловал её снова, давая понять, что всё взаимно. Слова были не нужны. Они даже казались лишними после всего, что было.
Мы вернулись в её квартиру уже затемно. Усталые, наполненные городом и друг другом. Она сварила пасту, мы поели на кухне, плечом к плечу. Было просто, по-домашнему.
Ночью мы снова легли в её постель. Но на этот раз просто спали. Она лежала, прижавшись спиной ко мне, моя рука обнимала её за талию, ладонь лежала на её животе. Никакого секса. Только тепло двух тел, доверяющих друг другу настолько, что могут позволить себе просто спать.
Я проснулся среди ночи от того, что она ворочается. Открыл глаза. Лунный свет падал в окно, освещая её профиль. Она смотрела в потолок.
– Не спится? – прошептал я.
– Слишком много думаю, – ответила она так же тихо.
– О чём?
– О том, как мы будем жить. Ты – в общаге или на съёмной квартире. Я – здесь. Ты будешь приезжать по вечерам. Иногда ночевать. Мама будет звонить тебе, спрашивать, почему ты так редко бываешь дома. Ты будешь врать. Я буду врать. Мы будем строить эту ширму из лжи, и она будет становиться всё толще и толще. И однажды она рухнет.
?Хороший клёв, или наживка для ??