ланча. Это была изощрённая, сладостная пытка. С каждым часом напряжение росло, становясь почти осязаемым. Я видел, как у неё дрожат пальцы, когда она закуривала на веранде. Как она прикусывала губу, глядя на меня, когда думала, что никто не видит.
К вечеру мама объявила, что завтра рано вставать – ей на работу, Ксюше в школу на подготовительные курсы. Все разошлись по комнатам рано. Я лежал в постели и знал, что она не выдержит. Или не выдержу я.
Шаги на лестнице послышались около полуночи. Они были быстрыми, лёгкими, как у воровки. Моя дверь приоткрылась без стука, и она скользнула внутрь, закрыв её за собой. Она стояла в одном тонком шёлковом халатике, накинутом на голое тело, её волосы были распущены.
– Я не могу, – выдохнула она, и это было не признание, а обвинение. – Весь день смотреть на тебя, видеть, как ты смеёшься с Ксюшей, как помогаешь сестре… и знать, что ты мой. Что ты внутри меня был. Что ты кончал мне в рот и в киску. Я сходила с ума.
Она подошла к кровати, и халат расстегнулся, обнажив её тело в полоске лунного света из окна.
– Я пришла не для нежности. Не для объятий. Я пришла, потому что мне нужно, чтобы ты использовал меня. Прямо сейчас. Жёстко. Без разговоров. Чтобы я почувствовала себя той самой шлюхой, которой боюсь стать. Чтобы это было грязно и быстро. Ты понял?
Её слова подействовали на меня как кнут. Все дневные мучения, вся накопленная фрустрация вырвались наружу одним резким движением. Я вскочил с кровати, схватил её за плечи и развернул лицом к стене рядом с кроватью.
– Не издавай ни звука, – прошипел я ей в ухо, и мои руки сами собой потянулись к её бёдрам, к ягодицам.
Я не стал раздевать её, а просто приподнял подол халата. Она была голая под ним, её ягодицы были бледными и упругими в лунном свете. Я расстегнул свои боксеры, мой член уже стоял колом, готовый к действию. Она сама раздвинула ноги шире, упёршись ладонями в стену, и подалась бёдрами назад, навстречу мне.
Я не стал ласкать её, не стал проверять, готова ли она. Я просто плюнул себе на ладонь, смазал головку и вошёл в неё одним резким, грубым толчком.
Она вскрикнула, но тут же закусила губу, заглушив звук. Она была влажной, но тесной, её внутренние мышцы сжались вокруг меня от неожиданности и боли.
Я не дал ей привыкнуть. Я начал трахать её сразу, с той животной яростью, которую требовал её приход. Мои бёдра шлёпали по её мягкой плоти, в комнате стоял громкий, влажный звук нашего соития. Я держал её за бёдра, впиваясь пальцами в плоть, и вгонял себя в неё до самого основания с каждым ударом.
– Да… вот так… чёрт… сильнее… – она стонала, уткнувшись лбом в стену, её слова были прерывистыми, захлёбывающимися. – Используй… свою тётку… покажи ей, где её место…
Её слова подливали масла в огонь. Я наклонился над ней, прижался грудью к её спине, одной рукой обхватил её за шею, не душа, но владея, и продолжал долбить её с ещё большей силой. Кровать рядом с нами скрипела от наших толчков. Её халат сполз с одного плеча, открыв бок, и я прикусил зубами эту нежную кожу, оставляя отпечаток. Она взвыла от боли и наслаждения.
– Кончай… кончай в меня… – заклинающе повторяла она. – Накажи меня… за то, что я твоя тётя… за то, что я хочу тебя…
Я не мог больше сдерживаться. Её слова, её горячая, стягивающаяся вокруг меня
Киев