он приподнимался на локтях, перекинула через него ногу – не через бедра, через плечи. Андрей не успел ничего понять. Лена опустилась ему на лицо.
Мокрая, раскрытая, набухшая промежность накрыла его рот и нос. Он дернулся под ней, что-то промычал – она не стала слушать, села плотнее, всем весом. Его губы оказались прямо на ее губах, нос уперся в клитор, и Лена, положив обе ладони ему на макушку, повела бедрами. Вперед. Назад. Размазывая по его лицу все, что из нее текло.
“Так меня Даниил держал за затылок, носом в свое потное брюхо” – мелькнуло в голове.
Только теперь ладонь была ее. Она сжала его волосы в кулак, притянула к себе и терлась о его лицо. Щетина царапала внутреннюю сторону ляжек, горячее дыхание било в клитор, и когда язык наконец нашел ее, вошел, заскользил по стенкам, Лена запрокинула голову и застонала в потолок.
Он лизал. Сначала растерянно, потом жадно, широко, языком от тугого, пульсирующего ануса до клитора, впиваясь в нее губами, всасывая, – и его руки вцепились ей в задницу, впились пальцами чтобы притянуть ближе, глубже, насадить себе на лицо. Он хрипел в нее, захлебывался, глотал. Когда сбивался с ритма, она дергала за волосы; когда делал как надо, чуть приподнималась, позволяя судорожно хватануть воздух, и тут же опускалась снова. Нос ходил по клитору, язык вылизывал внутри, подбородок упирался в анус, и Лена ерзала, давила, кружила бедрами.
Она посмотрела вниз. Мокрый, блестящий подбородок, зажмуренные глаза, ее влага, размазанная по скулам – мужское лицо, красивое, холеное, из тех, что улыбаются с рекламных плакатов, зажатое ее бедрами. Под ней.
“Мне нравится, когда подо мной”.
Мысль была простая, ясная и пугающая, и Лена кончила на ней – длинно, тягуче, с дрожью, расходящейся от низа живота к коленям, вжимаясь в его лицо так, что он задергался, забился под ней, а она не отпускала, не отпускала, пока не прошла последняя судорога. Только тогда она приподнялась.
Андрей лежал, ловя ртом воздух, все лицо – от бровей до подбородка – блестело, по шее текло на подушку. Он смеялся, не открывая глаз.
– Господи, Лена...
– Тихо.
Она сползла ниже, по его груди, по животу, и дернула вниз мягкие штаны вместе с трусами. Член лежал на животе – вставший, налитый, с блестящей от смазки головкой, прижатой к пупку. Он возбудился под ней, пока она душила его пиздой. Лена обхватила член ладонью – не так, как брала в руку член Перова, осторожно, с замиранием, а по-хозяйски, сжимая, оттягивая кожу, глядя Андрею в лицо и наблюдая, как от каждого ее движения у него опускаются веки и приоткрывается мокрый рот. Головка была горячая, твердая, с набухшей жилкой снизу, и Лена провела по ней большим пальцем, размазывая каплю, выступившую из щелочки.
– Лена, подожди, дай я...
– Нет.
Она приподнялась, развела себя пальцами, приставила головку к раскрытым, истекающим, еще подрагивающим после оргазма губам и опустилась. Медленно, с наслаждением, ощущая каждый сантиметр, чувствуя, как ее раздвигает, заполняет, как стенки, еще горячие, еще саднящие после ленты, обхватывают его плотно, туго, с тихим влажным чмоканьем. Лена выдохнула сквозь зубы, когда села до конца. Его яйца прижались к ее заду, и Андрей потянулся к ее груди. Лена перехватила его запястья, завела ему за голову и вдавила в подушку, навалившись всем весом.
– Лежи.
Он посмотрел на нее снизу вверх долгим взглядом, в котором удивление мешалось с голодом и сделал как было велено.
Лена задвигалась. Сначала неторопливо, покачивая бедрами, чувствуя, как головка упирается внутри в самое чувствительное место, потом сильнее, размашистее, насаживаясь до упора и приподнимаясь почти
Танька Часть ?4 ПРИГОТОВЛЕНИЕ