дугой... А потом она начала двигаться. Её ноги обхватили поясницу Евгения, а голова ритмично задвигалась, принимая Максима. Её губы растянулись вокруг его ствола, и я видел, как её щёки впали, когда она начала сосать. Она была распята между двумя членами, и её тело, напряглось, и казалось, вибрировало от этой двойной перегрузки.
Евгений вгонял в Наташу свой член. Ритмично, глубоко. Каждый его толчок заставлял её грудь содрогаться, а голову — насаживаться на Максима глубже. Его член выходил почти полностью, обнажая блестящий от её соков ствол, и затем снова вгонялся до основания, и его яйца, тяжелые и набухшие, бились о её промежность. Её влагалище, растянутое, влажное, обхватывало его, по внутренней стороне её бедра стекала прозрачная дорожка смазки. Максим в это время держал её за волосы, направляя её движения, а его бедра тоже начали двигаться, навстречу её рту. Это был какой-то невероятный, синхронный механизм, где она была центром, а они — поршнями. Я видел, как её ноги, согнутые в коленях, дрожали, икры напрягались и расслаблялись в такт толчкам Евгения. Я видел, как по её щеке течёт слюна, смешанная с его смазкой. Я видел, как её рука, свободная, тянется вниз, чтобы коснуться себя, но Максим перехватывает её и прижимает к кровати.
Они входили в неё. Оба. Одновременно.
Это было не как в тот первый раз. Тогда была жёсткость, одержимость, почти насилие. Сейчас — игра. Долгая, изысканная, как партия в шахматы. Женя двигался медленно, размеренно, меняя ритм, меняя угол, меняя глубину. Максим держал её голову, направлял, но не заставлял. Она сама брала его — глубоко, жадно, как будто хотела больше.
Я видел, как её тело принимает их обоих. Как её бёдра подаются навстречу одному, пока рот принимает другого. Как её руки хватаются за простыни, за подушку, за его бёдра. Как её грудь качается в такт толчкам. Как её кожа блестит от пота.
Она кончила первой. Я видел это по тому, как её тело выгнулось мостом, как её ноги судорожно сжались, едва не сломав Евгения, и как она закричала — беззвучно, с набитым ртом. Я слышал этот крик в своей голове — глухой, задавленный, полный освобождения. Максим отстранился, и она, наконец, смогла вздохнуть, но Евгений не остановился. Он перевернул её на живот, поставил на четвереньки, и вошёл сзади. Теперь я видел его спину, и его ягодицы, ритмично сжимающиеся. Его член входил в неё под другим углом, и в зеркале я видел, как её ягодицы подаются ему навстречу, принимая его, как её спина выгибается, как её грудь, свободно свисающая, качается в такт его толчкам. Максим, тем временем, не терял времени даром. Он подошёл к ней спереди, и я понял, что он собирается делать. Он снова поднёс свой член к её лицу. Она подняла голову, и я увидел в зеркале её глаза — мутные, пьяные от похоти. Она взяла его в рот снова, и теперь её тело раскачивалось между двумя мужчинами, как маятник.
Потом они поменялись. Теперь она была сверху — на Максиме, лицом к нему. Женя стоял позади, на коленях, и я видел, как его руки ложатся на её ягодицы. Как он наклоняется. Как его язык скользит по её спине, по позвоночнику, вверх — к шее. Она выгнулась, как кошка, и в этот момент Максим под ней начал двигаться быстрее.
Я видел всё. Каждое движение. Каждый вздох. Как её грудь качается в такт толчкам. Как Женя целует её плечи, шею, затылок, пока Вадим под ней вбивается в неё снизу. Как она наклоняется вперёд, упираясь
Я и моя Ирина