– Почему… почему ты так решила?– Потому что ты уже месяц ходишь сам не свой. И потому что она моя сестра, и я чувствую, когда с ней что-то не так. Она тоже что-то скрывает.
– Мама подошла ближе, положила руку мне на плечо. – Сашенька, что происходит? Ты можешь мне сказать. Я не съем.
Это был момент истины. Я мог всё рассказать. Облегчить душу, свалить этот груз на неё, может, даже найти помощь. Но я посмотрел в её глаза – глаза уставшей женщины, которая потеряла мужа, которая вырастила двоих детей одна, которая верит в простые и ясные истины, – и понял: правда убьёт её. Сейчас, мгновенно. Не перенесёт. И убьёт всё – и её, и наши шансы когда-либо быть рядом с нашим ребёнком.
– Всё в порядке, мам. Просто… у Наташи стресс из-за переезда, она иногда звонит, жалуется. А я переживаю. Вот и всё, – я поцеловал её в щеку, отстранился. – Я действительно по работе. Вернусь к вечеру. Не волнуйся.
Она смотрела мне вслед, и в её взгляде было столько боли и непонимания, что мне захотелось кричать. Но я вышел, сел в машину и рванул в ночь, оставляя за собой не только дом, но и последние остатки честности.
Дорога была кошмаром. Я звонил ей каждые двадцать минут. Сначала она ещё разговаривала, шутила, что схватки как сильные месячные. Потом голос стал срываться, в паузах слышалось тяжёлое дыхание. Через два часа она сказала: «Чаще. Каждые пять минут. И дольше. Еду в больницу. Ты где?»
Я был на полпути.
– Через полтора часа буду.
– Хорошо. – Пауза, стон. – Ох, чёрт… Ладно. Я в машине. Еду. Если что… я позвоню.
Она положила трубку. Я давил на газ, нарушая все правила, молясь всем богам, чтобы не было гаишников, чтобы не случилось аварии, чтобы она успела, чтобы всё было хорошо.
Её следующий звонок застал меня на подъезде к городу.
– Саш… – её голос был тонким, испуганным. – Я в приёмном. Раскрытие… четыре пальца. Они говорят, всё идёт быстро. Ты где?
– Десять минут. Максимум. Держись.
– Я стараюсь… Ааах! – её крик врезался в ухо, и затем связь прервалась.
Я влетел в город, не замечая светофоров, по памяти вырулил к больнице. Это был типичный роддом из жёлтого кирпича. Я бросил машину как попало у входа и рванул внутрь.
Приёмное отделение. За стеклом – строгая женщина в халате.
– Наталья Сергеевна Иванова! Где она? – мой голос прозвучал хрипло, не своим.
– А вы кто? – женщина оценивающе осмотрела меня.
– Брат! Я её брат!
– Рожает. Уже в родильном зале. Ждите здесь. Или в холле для родственников на втором этаже. – Она повернулась к бумагам, давая понять, что разговор окончен.
Я не двинулся с места. Не мог. Моё тело дрожало мелкой дрожью. Я слышал отзвуки криков из глубины коридора, и каждый звук заставлял меня вздрагивать. Я стоял так, кажется, час, может, два. Время потеряло смысл. Ко мне подходили, что-то спрашивали – я не отвечал. Потом из-за двери вышел врач – молодой мужчина в зелёном халате, с усталым лицом.
– Иванова? Кто здесь за Иванову?
– Я! – я шагнул вперёд. – Как она? Что с ней?
– Родила. Девочка.
– Три тысячи двести, пятьдесят граммов. Пятьдесят два сантиметра. Роды были быстрыми, даже стремительными. У вас крепкая сестра, – врач говорил профессионально-сухо, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
– С ребёнком всё в порядке. Десять баллов по Апгар. У неё небольшой разрыв, зашиваем.
Алена переезжает