залило краской, а внутри всё сжалось до сладкого спазма. Ноги налились свинцом. Не сводя глаз с тёмного профиля дяди и уголька сигареты, Катя прерывисто выдохнула, шире развела бёдра и задвигала пальцами быстрее, кусая губы, чтобы не выдать себя ни звуком, пока по телу катилась горячая дрожь. Она осторожно ввела в себя палец и чуть не застонала, закрыла рот ладонью. Её дырочка текла, и Катя снова принялась массировать клитор.
Она кончила быстро, прижимаясь к доскам, наслаждаясь теплой водой и страхом того, что Геннадий может в любой момент повернуться и увидеть её.
Сигарета упала в банку из-под кофе, которую Геннадий держал в руке, и Катя увидела, как он направился к дому. На долю секунды ей показалось, что она поймала его взгляд. Но чего не покажется в темноте?
***
Максим не спал. Забравшись на пыльный чердак, он сидел с фотоаппаратом у приоткрытого слухового окна и глядел на звезды. В городе таких не было, и Максим зачарованно наблюдал за их перемигиваниями.
Позади тихо скрипнула половица. Максим вздрогнул и резко обернулся, едва не выронив камеру.
В нескольких шагах от него стояла Алина в своём лёгком сарафане. В полумраке её тёмные глаза блестели. Она подошла, присела рядом, обдав его теплом тела и заглянула через его плечо в окно.
– Красиво, да?
Максим кивнул, убрал с лица кудри.
– Фотаешь? Круто. У нас тут есть красивые места, могу завтра показать.
– Супер! – сказал Максим с чуть большим энтузиазмом, чем планировал. Алина слегка пихнула его плечом.
– Да ты не стесняйся, мы же родня!
От этой фразы, от запаха двоюродной сестры, которую он видел впервые, Максим ощутил странную, вязкую тяжесть в груди.
Глава 2: Алина и Максим
Максим проснулся рано от непривычной тишины, которую нарушало только назойливое жужжание мухи у потолка. За тонкой перегородкой тихо сопела Катя, слышался храп пьяного отца. Осторожно, стараясь не скрипеть, Максим спустил худые ноги на прохладные половицы, натянул шорты с футболкой и, прихватив камеру, вышел на веранду.
Во дворе уже вовсю хозяйничало июньское солнце, в нос ударил запах травы, яркие лучи ослепляли. Максиму определенно нравилось здесь, вдали от гама и притворства Москвы.
Алина стояла у крыльца в коротких домашних шортах и свободной белой майке на тонких бретельках, заплетая густую русую косу. Заметив Максима, она тут же приложила палец к губам и поманила его к калитке.
— О, проснулся! Отлично, пошли быстрее, — зашептала она, перехватывая его за запястье тёплой ладонью. — Сейчас мама проснётся, заставит полоть или банки с погреба таскать. До обеда не отвяжется.
Максим послушно шагнул за ней на улицу, чувствуя, как от её простого прикосновения кожа на руке мгновенно покрылась мурашками.
Субботний городок только просыпался. У колонки на перекрёстке двое пузатых мужичков в майках-алкоголичках и трениках с вытянутыми коленями лениво спорили о чём-то, потягивая утреннее пиво из полторашки. Мимо со свистом пронеслась стайка чумазой ребятни на старых, дребезжащих цепями велосипедах, подняв клубы сухой дорожной пыли, в которой валялась сморенная толстая собака.
Алина шла впереди, легко ступая растоптанными кедами по выщербленному асфальту, который вскоре сменился утоптанной тропинкой через заросший пустырь.
— А куда мы идем?
— Я тебе классное место покажу для фоток. Не отставай!
Максим невольно засматривался на то, как при каждом шаге под тонкой джинсой шортов мягко перекатываются её округлые ягодицы, а в вырезе майки на спине блестит от утреннего зноя гладкая светлая кожа.
— И чего ты вчера весь вечер молчал? — спросила она, обернувшись через плечо. Солнце било ей в спину, подсвечивая золотистым пушком круглые плечи и выбившиеся из косы пряди. — Я думала, в Москве все парни наглые. Тебе,
ИДЕАЛИСТ. Мне отмщения и аз воздам