просто стонала и всхлипывала в такт. Он наклонился ниже, наваливаясь на меня своим телом, и я почувствовала, горячее дыхание у себя на шее.
Я кончила второй раз, уже почти плача. Оргазм был длинным, тянущим, таким сильным, что ноги перестали слушаться и задержались сами собой. Ипша продолжал двигаться; только сильнее, только глубже, растягивая мой оргазм до боли.
Потом он вышел, перевернул меня на спину, закинул мои ноги себе на плечи – верхние руки держали голени, нижние вцепились в бедра – и вошел снова, еще глубже, чем раньше. В этой позе он доставал до упора. Я видела, как его блестящий от смазки орган входит в меня и выходит, покрытый белой пеной. Это было грязно. Это было прекрасно.
Хвост снова полез мне в задницу. Кончик скользнул вглубь, слегка извиваясь у меня внутри, пока член продолжал долбить без жалости. Я кончила в третий раз почти сразу же, дрожа и заливая его орган новой порцией своей влаги.
Ипша вдруг ускорился до предела. Толчки стали короткими и яростными. Каждый раз он вгонял свой орган до самого основания, с мокрым тяжелым звуком, и я чувствовала, как его член внутри меня меняется. Складки резко набухли, стали ещё жестче, рельефнее. Основание расширилось еще сильнее, настолько, что вход растянуло до боли, а глубоко внутри ствол затвердел, словно наливаясь изнутри.
Низкий вибрирующий звук в груди ипша нарастал, переходя в настоящий рык. Я вцепилась в него, царапая ногтями спину. И тогда это случилось. Это было совершенно не похоже на человеческое семяизвержение. Никакой струи, никакой горячей жидкости, разливающейся внутри. Вместо этого я с пугающей отчетливостью почувствовала, как у самого конца его органа, глубоко во мне, открывается что-то вроде канала, и из него медленно, с сильным, упругим давлением выталкивается очень плотный, продолговатый комок.
Он был горячим. Гораздо горячее смазки. Упругим, чуть податливым, толщиной примерно с палец. Я чувствовала, как этот комок проходит по каналу его органа и с усилием вдавливается в меня до самой матки. Стенки влагалища были вынуждены растянуться ещё сильнее, обхватывая уже не только толстый складчатый ствол, но и этот чужой, цельный, живой комок.
Ипша продолжал коротко, жестко толкаться, буквально утрамбовывая этот сгусток глубже. Каждый такой толчок отдавался во мне странной, почти панической волной. Меня заполняли не жидкостью, а чем-то странным, плотным, имеющим форму. Я чувствовала, как это немного смещается внутри меня при каждом движении, как давит на шейку, как мои мышцы рефлекторно пытаются его вытолкнуть, и не могут, потому что оно уже сидело слишком глубоко и плотно.
Когда последний мощный толчок вдавил этот комок до упора, орган ипша внутри меня ещё несколько секунд сильно пульсировал и сжимался, будто фиксируя сгусток на месте.
Потом ипша замер.
Я лежала под ним, с широко раздвинутыми дрожащими ноги, тяжело дыша, и чувствовала глубоко внутри себя плотный и горячий инородный предмет. Он чуть пульсировал. Смазка обильно вытекала из меня, стекая по ягодицам, но сам комок оставался на месте.
Я буквально дрожала от осознания того, насколько это было иначе. И от того, что внутри меня сейчас находилось не семя, а нечто непонятное, и тело почему-то не хотело от него избавляться. Наоборот, мышцы слегка сжались, удерживая.
Ипша медленно, очень медленно начал выходить. Орган выскальзывал долго, с мокрым звуком, складки снова гладили меня изнутри на выходе.
Я тихо застонала, и тихо всхлипывая, выдохнула:
– Оно... оно осталось внутри.
– Да, – ответил ипша, и в голосе переводчика я снова уловила удовлетворение. – Так и должно быть.
Он смотрел на меня. Зрачки всё еще были расширены. На тёмной коже на груди выступали мелкие капли. Не пот
Властная госпожа Елизавета