— Она резко выпрямилась, подол всё ещё был задрат. Глаза блестели от злости и слёз. — Это свадебное платье, идиот! Я в нём расписывалась!
Антон глухо рассмеялся — коротко, зло.
— Ну вот. Получила. Красиво теперь будет на фото.
Настя повернулась к нему так резко, что фата съехала набок.
— Заткнись. Просто заткнись. Ты стоял и смотрел. Ты взял деньги. А теперь ещё и ржёшь?
Она схватила юбку, посмотрела на пятна и вдруг с силой дёрнула молнию вниз до конца. Платье сползло с бёдер и упало в траву тяжёлым белым комком. Осталась только фата, чулки и туфли. Маленькая грудь, узкая талия, мокрые бёдра.
Настя стояла голая в вечернем воздухе и смотрела на мужа с такой злостью, какой у неё не было даже во время торга.
— Всё. Хватит. Теперь будет по-моему.
Она подошла ко мне, толкнула ладонями в грудь, заставляя опереться спиной о стену, и сама налезла сверху.
Настя насадилась резко, до конца. Выдохнула сквозь зубы — коротко, зло. Платье осталось лежать в траве грязным белым комком, а она сидела на мне голая, только в чулках и фате, которая уже съехала набок. Маленькая грудь поднималась и опускалась. Она смотрела не на меня — прямо на Антона.
— Смотри, — сказала она. Голос дрожал, но уже не от стыда. — Смотри внимательно.
И начала двигаться. Сначала жёстко, почти зло, будто хотела причинить боль сразу обоим. Я схватил её за бёдра, но не останавливал — просто держал. Она сама задавала ритм. Громко. Влажно. Каждый раз, опускаясь, она чуть постанывала, и стон получался уже не сдержанным.
Антон стоял, сжав кулаки.
— Настя… хватит.
— Нет, — выдохнула она. — Теперь не хватит. Ты продал. Получай.
Она наклонилась ко мне, упёрлась ладонями в грудь и задвигалась быстрее. Грудь покачивалась перед лицом. Я приподнял голову и взял сосок в рот. Она резко вдохнула и сильнее насела.
— Да… вот так…
Антон шагнул ближе.
— Ты что, совсем охуела? Ты же…
— Я что? — Настя обернулась через плечо, не переставая двигаться. — Наслаждаюсь? Да. Мне нравится. Слышишь? Нравится, что меня ебут при тебе. Потому что ты стоял и считал деньги, пока он предлагал.
Она снова повернулась ко мне, запрокинула голову. Фата совсем сползла и повисла на одном плече. Волосы растрепались. На щеках горел румянец, но уже другой — злой, горячий.
— Обзови меня, — вдруг сказала она Антону. Голос сорвался на стон, когда я сильнее толкнул бёдрами снизу. — Давай. Раз ты теперь куколд… скажи, какая я.
Антон молчал. Челюсть ходила.
— Скажи, — повторила она громче. — Шлюха. Проданная шлюха. Давай, Антон. Ты же взял деньги за меня.
— Заткнись…
— Нет. Скажи.
Я перехватил её за талию и начал двигаться навстречу жёстче. Она ахнула, пальцы впились мне в плечи. Стоны стали громче, грязнее. Каждый шлепок кожи о кожу был слышен слишком отчётливо в тишине сада.
— Сука… — выдохнул наконец Антон. Голос был хриплым, сломанным. — Ты… продажная сука.
Настя резко всхлипнула — то ли от слов, то ли от того, как я вошёл особенно глубоко.
— Ещё.
— Шлюха. Свадебная шлюха. Тебе нравится, да? Нравится, что тебя ебут на глазах у мужа?
— Да… — она застонала открыто, уже не сдерживаясь. — Да, нравится… сильнее…
Я перевернул её спиной ко мне, поставил на четвереньки прямо на смятое платье. Вошёл сразу до конца. Она вскрикнула и прогнулась. Теперь Антон видел всё: как она принимает, как качается грудь, как открыт рот.
— Смотри на него, — сказал я ей тихо, но так, чтобы слышал и он. — Смотри на мужа, пока тебя ебут.
отсос другу