Настя всхлипнула ртом. Звук вышел влажный, неприличный. Она продолжала, уже не останавливаясь. Грудь покачивалась в такт движениям. Белое платье смялось у коленей, и на нём уже были тёмные пятна от травы и слюны.
Антон стоял и молчал. Только челюсть ходила под кожей.
Я откинул голову и закрыл глаза на несколько секунд. Потом снова посмотрел вниз — на светлые волосы под фатой, на маленькую грудь, на то, как она старается не давиться слишком громко.
— Хорошо, — сказал я тихо. — Продолжай именно так.
Она кивнула, не выпуская изо рта.
А Антон впервые за вечер выглядел так, будто ему действительно хотелось вернуть деньги. Только пачка уже лежала у него в кармане. И он прекрасно это понимал.
Я вынул изо рта, провёл головкой по нижней губе и отступил на шаг. Настя осталась на коленях, тяжело дыша. Слюна блестела на подбородке, маленькая грудь поднималась и опускалась. Платье сползло до пояса и теперь мешало ещё сильнее.
— Вставай.
Она поднялась, опираясь ладонью о стену. Ноги слегка дрожали. Я развернул её лицом к кладке, приподнял тяжёлый подол и задрал его до поясницы. Нижнее бельё оказалось простым, белым, почти девичьим. Я спустил его одним движением до щиколоток. Настя шагнула из него, не оборачиваясь.
Антон стоял ближе, чем минуту назад.
— Ты хотя бы смазку возьми, блядь… Она же не…
— Она уже достаточно мокрая, — спокойно ответил я. — И не мешай.
Я приставил головку и вошёл. Медленно, но без пауз. Настя резко выдохнула и упёрлась лбом в прохладный камень. Платье мешало со всех сторон — жёсткий корсет давил на рёбра, юбка сбилась комком между нами, кружева цеплялись за бёдра. Получалось неудобно, тесно, почти нелепо. Я сделал несколько коротких толчков, подстраиваясь под угол.
Настя тихо застонала сквозь зубы. Не от удовольствия — скорее от натуги и стыда. Плечи были напряжены.
Антон шагнул ещё ближе.
— Слышишь? Она не готова. Будь нежнее, сука.
Я остановился, не вынимая.
— Деньги ты взял. Условия были простые: я делаю, как хочу. Ты смотришь. Всё.
— Это моя жена!
— Была. Сейчас — то, что я купил.
Я снова двинулся. Уже чуть глубже. Настя всхлипнула и невольно подалась назад, навстречу. Совсем чуть-чуть. Но Антон это увидел.
— Настя… ты что, правда… тебе нравится?
Она не ответила сразу. Только крепче вцепилась пальцами в плющ.
— Заткнись, — выдохнула она наконец. Голос дрожал, но уже с злостью. — Ты сам согласился. Сам взял деньги. Теперь стой и смотри, раз такой умный.
Антон открыл рот, но ничего не сказал. Лицо потемнело.
Я придержал её за бёдра и начал двигаться ровнее. Платье всё равно мешало — ткань собиралась складками, корсет не давал нормально прогнуться. Каждый толчок получался чуть смазанным. Настя дышала часто, иногда тихо постанывала, иногда кусала губу. Стыд ещё держал её, но тело уже реагировало само.
Антон не выдержал.
— Смотри, как она жмётся. Ей нравится, да? Нравится, что тебя ебут при мне?
Настя резко обернула голову.
— А тебе что, приятно считать деньги, пока меня ебут? Или ты уже забыл, зачем мы здесь?
Я не стал вмешиваться. Просто продолжал. Жара нарастала быстрее, чем я ожидал. Теснота платья, её сдавленные стоны, взгляд Антона — всё складывалось неудачно. Я почувствовал, что близко, слишком близко. Попытался сбавить, но Настя в этот момент сильнее подалась назад, и контроль сорвался.
Я выругался сквозь зубы и успел только вынуть. Струи попали на белую ткань подола — несколько густых белых пятен на кружеве и атласе. Настя почувствовала тепло, посмотрела вниз и замерла.
Тишина повисла тяжёлая.
— Ты… — голос у неё сорвался. — Ты кончил на платье?
Порочная Селия