сильно натянута. Он смотрел прямо вниз, на её волосатый лобок, который она так и не успела закрыть, и на мою мокрую руку.
Я не убрал руку сразу. Просто смотрел на него. Маша дышала часто, прижимая ткань к груди. Соски всё равно торчали сквозь неё. Она не сказала ни слова. Только смотрела на Артёма и не опускала глаз.
Артём стоял у двери и не двигался. Я медленно вытащил пальцы из-под ткани и оставил руку у неё на бедре. Маша всё ещё прижимала верх купальника к груди, но лобок так и остался открытым. Тёмный треугольник волос был отчетливо просвечивал сквозь пар. Между ног блестело.
— Ну что, зашёл всё-таки, — сказал я спокойно.
Он сглотнул. Голос хриплый:
— Извини. Я... не думал, что вы уже...
Он не уходил. Смотрел то на меня, то на неё. На лобок жены. На то, как у неё тяжело поднимается грудь под тканью.
Я повернулся к Маше. Она дышала часто, губы чуть приоткрыты. Соски торчали сквозь купальник, который она так и не поправила нормально.
— Хочешь, чтобы он остался? — спросил я прямо при нём.
Она посмотрела на Артёма, потом на меня. Кивнула. Почти шёпотом:
— Хочу... но мне стыдно.
Я снова посмотрел на Артёма.
— Все ушли?
— Да, — ответил он. — Я проверил. Зал закрыт. Никого.
— Тогда давай к нам.
Он помедлил секунду и шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась. Он остановился в двух шагах от лавки. В одних плавках. Член уже сильно топорщился — толстый, тяжёлый вал тянул ткань в сторону, головка чётко проступала.
Я смотрел на него. Широкие плечи, толстые руки с выпирающими венами, рельефный пресс даже в полумраке, мощные бёдра. Кожа тёмная, чуть блестит от пота или пара. От него шло ощущение тяжёлой, плотной силы — не показная, а настоящая, от постоянной работы с железом.
Маша тоже смотрела. Взгляд у неё опустился на его плавки и задержался там. Она сглотнула. Громко. Рука, которой она прикрывала грудь, чуть дрогнула.
Артём стоял и ждал. Не подходил ближе. Член в плавках дёрнулся сам по себе — один раз, заметно. Маша снова сглотнула и не отвела глаз.
Артём подошёл и сел на камни с другой стороны от Маши. Он положил широкую ладонь ей на колено — тяжело, спокойно. Маша не отодвинулась. Она смотрела вниз, на его плавки, где член уже сильно топорщился, и медленно положила руку ему на бёдро.
Пальцы нашли резинку. Она потянула плавки вниз. Член высвободился — толстый, тяжёлый, необрезанный. Кожа чуть темнее, чем на животе. Ствол плотный, с заметными венами, головка крупная, уже блестящая. Он тяжело лёг ей на ладонь. Маша сглотнула ещё раз и не убрала руку.
Артём посмотрел на неё сверху вниз. Увидел, как она смотрит на член и как пальцы чуть сжимаются вокруг ствола. Он положил ладонь ей на затылок — большая, тёплая — и мягко, но твёрдо направил голову вниз, к паху.
— Давай, — сказал он низко.
Маша наклонилась. Сначала коснулась губами головки. Язык высунулся, провёл по ней медленно, собрал первую каплю. Потом она открыла рот шире и взяла. Губы растянулись вокруг толстого ствола. Она опустилась ниже, до середины, остановилась, дыша через нос. Слюна уже блестела.
Я сидел с другой стороны. Наклонился и поцеловал её в плечо, потом в лопатку. Кожа была горячей. Рука легла ей на спину, спустилась ниже, к пояснице, потом на ягодицу. Я сжал, раздвинул. Она чуть подалась назад, в мою ладонь, но голову не поднимала.
Артём держал её за затылок и начал медленно двигать бёдрами. Не глубоко. Просто входил и выходил наполовину. Маша стонала тихо — звук
Утренняя постель