одной рукой и стонала, не сдерживаясь. Внутри у меня всё горело от ревности и от того, как сильно она его принимает. Член стоял так, что болело.
Артём держал её за бёдра и входил до конца каждый раз. Я видел, как его толстый ствол исчезает в ней полностью. Маша дрожала. Я целовал её в рот и чувствовал, как она сжимается вокруг него.
Артём вышел из неё медленно. Член выскользнул толстый, блестящий от её соков, с белёсой смазкой по всему стволу. Маша тихо застонала от напряжения и опустила голову. Он не дал ей передохнуть.
— Иди сюда, — сказал он низко и взял её за волосы.
Собрал хвост в кулак и потянул вниз, заставляя слезть с лавки на колени. Она подчинилась сразу. Встала перед ним на пол, спина прямая, попа всё ещё поднята. Он направил мокрый член ей к губам.
— Открой.
Она открыла. Он вошёл сразу глубже, чем в первый раз — до середины, потом ещё. Головка упёрлась в горло. Маша дёрнулась, глаза заслезились, но он не отпустил. Держал за волосы крепко, контролируя глубину.
Я сел на лавку рядом с ней, сбоку. Наклонился и поцеловал её в бок живота, потом в шею, чуть ниже уха. Кожа была горячей и солоноватой. Она стонала глухо — захлебывающийся звук шёл из горла, полного члена.
Артём начал двигать её головой. Не быстро. Тянул за волосы назад, почти полностью вытаскивая, оставляя только головку на языке, потом снова насаживал. Каждый раз чуть глубже. Она давилась, слюна текла по подбородку, капала на грудь. Из глаз шли слёзы, но она не отстранялась. Руки лежали у него на бёдрах.
Я провёл языком по её шее, поцеловал в щёку, мокрую от слёз и слюны, и сказал тихо ей на ухо:
— Смотри, какая ты грязная. Вся в его члене. И всё равно моя.
Она застонала сильнее. Артём услышал и усмехнулся коротко. Потянул её за волосы ещё жёстче, заставил взять почти до основания. Нос упёрся ему в живот. Она задержала дыхание, горло сжалось вокруг него. Он подержал так несколько секунд, потом отпустил чуть назад, давая вдохнуть.
— Хорошая девочка, — сказал он. — Глотай глубже.
Я снова поцеловал её в шею, потом в уголок губ, там, где они были растянуты вокруг его ствола. Почувствовал вкус его кожи и её слюны. Внутри снова поднялась эта тяжёлая дрожь — ревность и кайф одновременно. Я положил ладонь ей на затылок поверх его руки и чуть надавил, помогая ему.
— Бери, — сказал я ей. — Как ты хотела. Чтобы использовали.
Она кивнула, насколько могла с членом во рту, и сама подалась вперёд, принимая глубже. Артём держал её за волосы и трахал в рот ровными, жёсткими толчками. Слюна блестела на его яйцах. Я целовал её в плечо, шею и щеки и смотрел, как она его обслуживает.
Артём вытащил член из её рта. Ствол был мокрый, слюна тянулась нитками. Маша тяжело дышала, губы красные, подбородок блестел. Он не дал ей долго отдыхать.
— Ложись, — сказал он и подтолкнул её к лавке.
Она легла на спину. Я помог — придержал за плечи, уложил так, чтобы голова свешивалась чуть за край. Ноги она раздвинула сама. Артём встал между ними, взял её за бёдра и снова вошёл в киску одним длинным движением. Она была уже растянута и скользкая от него. Он вошёл до конца сразу, яйца шлёпнулись о неё.
Маша выгнулась и застонала в голос. Я встал у её головы. Член у меня стоял крепко, толстый, головка уже мокрая. Я провёл им по её губам. Она открыла рот
Дети застоя (2. Танюшка. Похоть)