глухой, с членом во рту. Слюна стекала по стволу, капала ему на яйца. Запах стал сильнее: её слюна, его кожа, возбуждение.
Хамам уже остывал. Воздух стал прохладнее, на коже выступили мурашки, но от того, что происходило, всё равно было жарко. Маша сдвинулась с лавки и опустилась на колени перед ним на мокрый пол. Теперь она могла взять глубже. Артём чуть раздвинул ноги, дал ей место. Она обхватила ствол у основания одной рукой, второй держалась за его бедро, и начала работать ртом — медленно, плотно, с влажными звуками.
Я встал сзади неё. Поцеловал в затылок, в шею, спустился по спине. Ладонь легла на попу, шлёпнула несильно. Она вздрогнула и взяла член глубже на секунду, потом снова выпустила до головки, облизнула, и снова опустилась. Артём смотрел вниз на неё и тяжело дышал. Пальцы на её затылке то сжимались, то отпускали.
Я присел сбоку, поцеловал её в плечо ещё раз и сказал тихо, ей в ухо:
— Хорошая. Бери глубже.
Она подчинилась. Опустилась ниже, нос почти коснулся его живота. Задержалась. Потом медленно поднялась, оставив весь ствол мокрым и блестящим. Слюна тянулась от губ к головке. Она посмотрела вверх на Артёма, потом скосила глаза на меня. Взгляд был мутный, возбуждённый и всё ещё чуть стыдливый.
Артём провёл большим пальцем по её нижней губе, собрал слюну и снова направил голову вниз.
Он ещё несколько раз медленно вошёл жене в рот до середины и вытащил. Член блестел от слюны, тяжёлый, чуть подрагивал. Он посмотрел на меня. Я кивнул.
— Вставай, — сказал я Маше. — Раком на лавку.
Она поднялась с колен. Ноги слегка дрожали. Я помог ей — взял за талию, развернул и поставил коленями на широкую лавку. Она опёрлась руками о стену, спина прогнулась, попа поднялась. Купальник я сдвинул в сторону ещё раньше, так что всё было открыто. Между ягодиц и ниже всё блестело — от её влаги и от того, что я трогал её до этого.
Артём встал сзади. Член в руке, толстый, головка тёмная и мокрая. Он провёл ей по щели снизу вверх, размазал её соки, потом приставил и начал входить.
Сначала головка. Маша выдохнула резко и опустила голову. Он был заметно толще меня. Я видел, как её отверстие растягивается вокруг него, как края губ белеют от натяжения, потом медленно принимают. Он вошёл наполовину, остановился, дал ей привыкнуть. Потом ещё. До конца. Яйца прижались к ней.
— Блядь... — выдохнул он низко. — Узкая.
Маша стонала тихо, в ладони. Я обошёл лавку сбоку, наклонился и поцеловал её в лопатку, потом в шею. Рука скользнула под неё, нашла грудь, сжала. Сосок твёрдый. Я взял его в рот прямо так, пососал, пока Артём начал двигаться.
Он трахал её медленно и глубоко. Каждый раз выходил почти полностью и входил снова до упора. Я слышал влажные звуки — её киска принимала его с хлюпаньем. Запах стал сильнее: её возбуждение, его член, скольжение по лавке.
Я спустился ниже. Лёг частично на лавку сбоку и дотянулся языком до клитора. Лизал сбоку, пока он её ебал. Маша дёрнулась и застонала громче. Я поднял голову, поймал её губы и поцеловал. Она сразу открыла рот, языки встретились. Она стонала мне прямо в рот, пока Артём входил в неё сзади.
— Нравится? — спросил я между поцелуями.
Она кивнула, не открывая глаз. Голос дрожал:
— Да... он такой... толстый...
Артём ускорился. Шлепки стали громче. Я снова спустился, лизнул клитор несколько раз, при этом яйца касались моей щеки. Потом поднялся и снова поцеловал жену — глубоко, грязно. Она цеплялась за моё плечо
Арх