Кира задрала юбку, сняла свои кружевные трусики — они были влажными, я заметила это краем глаза, — и присела надо мной. Её киска оказалась прямо над моим лицом. Я чувствовала её запах — мускусный, густой, с лёгкой ноткой духов. Запах возбуждения.
Она начала ссать. Струя ударила мне в рот. Горячая, солоноватая жидкость потекла по языку, по нёбу, по горлу. Я глотала, давилась, но не смела отстраниться. Кира стонала от удовольствия, держась одной рукой за стену, другой — за мои волосы.
— Глотай, шлюха, — шептала она. — Запомни это. Ты — никто. Просто дырка. Просто унитаз. Ты создана для этого.
Я глотала. Моча текла по моему подбородку, капала в унитаз. Вкус был резким, солёным. Я чувствовала, как жидкость наполняет мой желудок, и это было унизительно. Но в то же время — правильно. Я была на своём месте. Внизу. У ног Госпожи.
Когда она закончила, то не встала. Вместо этого прижалась киской к моему рту.
— Теперь подмой меня языком, — приказала она. — Чисто вылижи. Чтобы ни капли не осталось. Я хочу быть чистой.
Я высунула язык и начала лизать. Обводила её половые губы, проникала внутрь, собирая остатки мочи и её собственную смазку. Вкус смешивался — солоноватый, терпкий, с ноткой чего-то сладкого. Кира стонала, её бёдра двигались, она насаживалась на мой язык. Я работала старательно, как учили. Клитор — круговыми движениями. Вход — проникая глубоко. Снова клитор — посасывая.
— Да... — шептала она. — Да, вот так... Ты хорошо умеешь это делать. Создана лизать мою пизду.
Через пару минут она кончила. Я почувствовала, как её тело содрогнулось, как киска запульсировала у моего рта, и новая порция влаги попала мне на язык — более густая, более сладкая. Я слизала всё, до последней капли.
— Хорошая девочка, — Кира выпрямилась, поправила юбку, надела трусы. — А теперь приведи себя в порядок. Умойся, поправь волосы. И выходи. Мы ещё не закончили.
Она вышла из ванной, оставив меня одну. Я встала с колен, подошла к раковине. Умылась холодной водой, прополоскала рот, поправила волосы. Посмотрела на себя в зеркало. Мои глаза блестели — тем самым влажным блеском, который появлялся каждый раз, когда я обслуживала Киру. На щеках горел румянец. Я выглядела как женщина, которая только что сделала кунилингус своей Госпоже. Потому что я и была ею.
Я вышла из ванной и направилась в гостиную. Но у двери остановилась. Кира сидела на диване рядом с Андреем — ещё ближе, чем раньше. Их бёдра теперь точно соприкасались. Её рука лежала на спинке дивана позади него, почти обнимая за плечи.
— Оля, — сказала она, заметив меня, — выйди, пожалуйста. Оставь нас на минутку. Я хочу поговорить с твоим мужем.
Я посмотрела на Андрея. Он кивнул — мол, иди, ничего страшного. Я вышла из гостиной и закрыла дверь. Прислонилась к стене в коридоре. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседней комнате.
Я слышала их голоса — приглушённые, интимные. Кира говорила тихо, её тон был мягким, обволакивающим, как тёплый мёд.
Я стояла в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене, и слушала. Сначала было тихо — только приглушённые голоса, которые я не могла разобрать. Потом Кира заговорила громче, и я стала различать слова.
— Андрей, — её голос был мягким, обволакивающим, как тёплый мёд, — вы мне очень нравитесь. Вы интересный мужчина. Умный, надёжный, заботливый. Но вы слишком скромный. Слишком зажатый. Вам не хватает уверенности.
— Я не знаю, о чём вы, — ответил Андрей. Его голос звучал напряжённо.
Наказание от биологички (продолжение Анальных извращений с химичкой и ножек биологички)2