Дальше всё было медленнее, чем обычно. Ни один из нас в этот момент не хотел, чтобы происходящее заканчивалось. Она прижималась теснее, подавалась навстречу, задерживала меня, когда я неосознанно увеличивал темп, — я замедлялся, плавно, без резких движений. Мы не торопились. И не торопили друг друга.
— Ещё, — выдохнула она один раз, у самого уха. — Ещё... Медленней... Глубже...
Я не останавливался. Держал её за бёдра, чувствовал, как она двигается, как дышит, как её пальцы сжимают мои руки. Она останавливалась, когда хотела. Смотрела на меня. Улыбалась — и просила ещё.
— Так хорошо? — спросила она очередной раз, замерев под мои размеренные толчки, тихо.
— Очень.
— Я рада.
Слова исчезли, мы не заметили этого. Комната стала тише — только дыхание, шелест ткани, перелив теней от единственной оставшейся горящей свечи. Свет пламени ложился на её грудь, на руку, которой она держалась за край пледа. Я видел её лицо совсем близко — сосредоточенное, тёплое, — и думал, что никогда ещё не видел её такой. Она была здесь — вся, без остатка, — растворившись, и не желая принимать свою прежнюю форму.
Она замерла первой — тихо, почти беззвучно, — и медленно выдохнула. Потом обмякла, прижалась лбом к моему плечу. Я обнял её, и мы лежали так, пока дыхание не выровнялось.
— Я никогда так тебя не чувствовала... И себя... — сказала она наконец. Тихо. — Всё было иначе, ярче... Будто открылась ещё одна грань, о которой я не знала.
— Теперь мы оба знаем, — сказал я.
Она подняла голову, посмотрела на меня. В её глазах не было ни усталости, ни вопроса — только тихое, спокойное удовлетворение, будто она только что нашла что-то, о чём не подозревала. Потом чуть отвела взгляд, словно задумавшись, и снова вернулась:
— Раньше мне казалось, что желание — это когда кто-то рядом. А теперь я понимаю: оно во мне. И было там всегда.
А я продолжал смотреть — на её шею, губы, милый носик, румяные щёки... И на полные нежности глаза... Смотрел и больше не хотел ничего.
Почувствовав, как она тяжелеет и расслабляется, я медленно укрыл её краем пледа. Она уснула первой. Я лежал, слушая её размеренное дыхание и размышлял. Этот день и этот вечер не обещали быть особенными, но они стали — пусть только для двоих, но нам этого было достаточно.
Свеча догорала. Завтра снова работа, дела, обычная жизнь. Но что-то вновь сдвинулось между нами. И от этого чувства, как и прежде, стало очень тепло.
Глава 21. Красотка
Практически всё свободное время мы проводили вдвоём. Гуляли по набережной, заходили в кафе, где она долго выбирала десерт и всё равно потом тянулась к моему. По вечерам смотрели кино, и она засыпала раньше титров — я выключал звук, укрывал её одеялом и ещё с полчаса сидел рядом, глядя в тёмный экран. Нам было достаточно друг друга — без оговорок.
И я уже почти забыл, что до приезда мамы у меня была другая жизнь. Не только работа до вечера и пустая квартира. В той жизни ещё оставались друзья — небольшая компания, с которой мы выбирались куда-нибудь раз в полгода, не чаще. У всех дела, у всех свой ритм, и встречи эти давно стали чем-то вроде эмоционального детокса: собраться в ресторанчике, заказать что-нибудь нездоровое, послушать Мишины байки, посмеяться, поговорить о жизни и разойтись до следующего раза. Никто ни на кого не обижался. Так было заведено.
Однажды, перелистывая чаты, я наткнулся на затерявшееся прочитанное сообщение — может, случайно нажал и не заметил, как оно ускользнуло от
Лучший роман моей жизни