Было почти тихо, только лёгкая музыка слышалась из комнаты. Успокаивающая, обволакивающая, такую обычно включают в спа-салонах, но всё равно иная — не похожая на всё, что я слышал до этого. Свет в коридоре не горел, и пока я раздевался, то успел привыкнуть к этой мягкой тишине, плавно погружаясь в неё. Я прошёл к комнате — и остановился на пороге.
Свечи. Несколько, расставленных по подоконнику и на полу, — мягкое, тёплое пламя, от которого стены потеряли свои очертания. Большой мягкий плед, разложенный на полу.
Она стояла посреди комнаты. В лёгком матовом халате — не прозрачном, но тонком, под которым отчётливо проступало кружево. Тёмное, почти чёрное. Она не пряталась и не позировала — просто стояла и смотрела на меня.
— Я боялась, что свечи догорят раньше, чем ты придёшь, — она шагнула ко мне.
Медленно, давая мне время разглядеть её силуэт в полумраке — на лице лёгкая, мягкая улыбка и твёрдый уверенный взгляд женщины, которая точно знает, чего хочет именно в этот момент. Подошла вплотную. Её ладони легли мне на плечи, она нежно дотронулась губами до моей щеки и прошептала почти неслышно:
— Сегодня ты мой. До самого утра.
Потом посмотрела в глаза — и уже растерянно, тише, добавила:
— Милый, я ещё до конца не знаю, как. Но я хочу, чтобы сегодня всё было очень, очень медленно. Я не хочу спешить. Только дышать и слышать твоё дыхание. И любую, даже самую смелую мысль мы говорим друг другу — вслух. Не боясь, открыто и без капли стеснения. Хорошо?
Я легко кивнул в ответ.
Она взялась за ворот моей рубашки — и расстегнула первую пуговицу. Потом вторую. Мои руки лежали на её бёдрах, легко поглаживая. Лицо было так близко к её волосам, что я просто вдыхал их аромат — свежий, с нотками лаванды.
Она поцеловала меня — не жадно, как вчера, а неспешно. Её губы прошлись по моей нижней губе, задержались в уголке рта, вернулись.
Мягко запустив руку в мои волосы и немного отстранившись, она смотрела, изучала каждый миллиметр моего лица, изредка нежно касаясь.
— Дай мне тебя почувствовать, — в её голосе одновременно звучали вопрос и ответ.
И только сейчас я понял. Впервые за долгое время мы не просто хотели друг друга — мы разговаривали, не падая в бездну ощущений. Без слов. Совсем на другом языке.
Она взяла меня за руку и повела к пледу. Я сел. Она опустилась рядом — не сверху, а рядом, чуть повернувшись, — и откинулась на уложенные сверху подушки. Подняла свои руки, приглашая и требуя. С этого момента даже слова были лишними, её тело говорило само за себя.
Я начал с шеи. С того места, где волосы собраны и кожа особенно тёплая. Поцеловал — медленно, не спеша, — и почувствовал, как она выдохнула. Потом ключица. Потом плечо — туда, где халат уже немного опустился ниже. Я не торопился. Вёл губами по её коже.
Её пальцы лежали у меня в волосах — не направляли, просто были там. Иногда сжимались, когда я находил особенно нежное место. Иногда она тихо смеялась — от щекотки или от удовольствия, разобрать было уже сложно.
Посмотрел на неё с улыбкой:
— Ты ведь сказала — долго и неторопливо.
— Сказала.
Я гладил её по спине — медленно, от лопаток вниз. Она вздыхала и прижималась крепче. Время остановилось. Я чувствовал, а иногда даже слышал её медленное, но тяжёлое дыхание. Грудь поднималась и опускалась в такт каждому вздоху и выдоху.
Поцелуи — едва заметные, сквозь ткань, которая плавно опускалась ниже и
Айгуля