пусто. Елена остановилась у стены, прижала ладонь к груди. Сердце колотилось — но не от страха.
Тепло в груди качнулось. И она почувствовала, как что-то внутри неё смеётся. Тихо, коротко, беззвучно. И она тоже улыбнулась. Прижала ладонь ко рту, чтобы не было видно, и улыбнулась.
«Вот так», — подумала она.
***
Олег Николаевич занимал кабинет на этаже выше. Дверь — деревянная, с табличкой «Директор по операциям». Елена поднялась к нему с папкой.
Перед дверью она остановилась.
«Глаза», — подумала она. И тепло откликнулось. Она вспомнила, как всего час назад вышла из кабинета Андрея, как дрожал голос, как пусто было в коридоре. Глаза начали щипать. Она потёрла их костяшками. Слёзы подступили — горячие, настоящие. Когда посмотрела на своё отражение в стеклянной двери — выглядело убедительно. Красные веки, влажный блеск.
Она постучала.
— Войдите.
Олег Николаевич — мужчина лет пятидесяти, седой, в очках — сидел за столом. Он поднял голову, и лицо сразу изменилось.
— Елена? Что случилось?
Она вошла, прижимая папку к груди. Губы дрожали.
— Олег Николаевич, я... — голос сломался. Она прижала ладонь ко рту. — Простите. Я...
— Сядьте. Что произошло?
Она села. Папка легла на стол. Она смотрела в пол.
— Мой руководитель... Андрей Викторович... — она подняла глаза, и в них стояли слёзы. — Он давит на меня. Говорит, что я должна ему. Что от него зависит, останусь ли я. Он... кладёт руку...
Тепло в груди текло спокойно. Слова выходили правильные.
Олег Николаевич снял очки.
— Он сказал это прямо?
— Он сказал, что моё поведение создаёт ожидания. И что было бы разумно... — она всхлипнула. — Я не могу так работать.
Она встала и сделала шаг к нему. Не рассчитывая — как человек, которому нужна опора. Взяла его руку обеими своими. Не просто сжала — медленно, глядя ему в глаза, положила его ладонь себе на талию, чуть ниже рёбер, и прижала сильнее, чтобы он почувствовал тепло её тела через блузку.
— Мне страшно, — прошептала она. — Я не знаю, что делать.
Она не отпускала его руку. Стояла близко, так что ему приходилось смотреть на неё сверху вниз. Его ладонь лежала у неё на талии, и она чуть подалась вперёд, чтобы контакт стал плотнее.
— Я разберусь, — сказал он хрипло. — Вы не одна.
Он не убрал руку.
Елена стояла рядом, и тепло в груди было ровным. Она чуть повернулась, и его ладонь скользнула ниже — на бедро, поверх юбки. Она не отстранилась. Наоборот, накрыла его руку своей и оставила там на несколько секунд.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам.
Олег Николаевич вызвал Андрея Викторовича.
Ждать пришлось три минуты. Елена стояла у окна. Когда дверь открылась, она не обернулась сразу.
— Олег Николаевич, вы меня вызывали?
— Сядь.
Андрей сел. Елена стояла у окна спиной к нему.
— Андрей, — Олег Николаевич говорил тихо. — Я только что говорил с твоей сотрудницей. Еленой. Она утверждает, что ты оказываешь на неё давление. Что ты прямо сказал ей, что от тебя зависит её увольнение.
Андрей открыл рот.
— Она сама… — начал он быстро. — Она зашла ко мне и сама…
Елена обернулась. Медленно. Лицо заплаканное, красные глаза. Андрей увидел её — и осёкся.
— Она сама? — переспросил Олег Николаевич. — Ты хочешь сказать, что твоя подчинённая сама тебя спровоцировала?
Андрей открыл рот. Закрыл. Краска залила лицо.
— Андрей. Если я ещё раз услышу о подобном — ты будешь уволен. Не она. Ты. Ясно?
Андрей кивнул. Встал. Не посмотрел на Елену. Вышел.
Тишина.
Елена повернулась к Олегу Николаевичу. Слёзы уже высохли.
— Спасибо, — сказала она тише, уже без дрожи. Она подошла к столу ближе,
Заметки ?нимфоманки?.