тоже был частью поцелуя. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она сама, медленно, отпустила мои губы — на самое малое расстояние, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Как ты? — спросил я.
Она поняла, о чём я. Не про сон. Про всё.
— Странно, — сказала она честно. — И хорошо. Так хорошо, что я до сих пор боюсь поверить.
Рука легла ей на живот, она накрыла её своей и ничего не сказала — только дышала чуть глубже, чем обычно. И придвинулась ближе, уткнувшись носом мне в шею. Её нога скользнула между моими, рука легла на грудь.
Мы лежали так, не двигаясь, и я слышал, как её дыхание постепенно становится глубже, чаще. Не от слов. От близости.
— Сынок, — прошептала она.
— Мм?
— Я не хочу, чтобы это утро заканчивалось. Вот прямо сейчас. Совсем не хочу.
Я притянул её к себе и поцеловал. Медленно, внимательно, будто спрашивая и отвечая одновременно. Она ответила так же: без торопливости, без жадности. Только тепло, только мы.
Её губы раскрылись первыми — чуть-чуть, приглашая. Я коснулся их осторожно, будто пробуя край, и она ответила тем же: легкое касание, медленное, едва ощутимое. Потом снова, уже смелее, — и наши языки встретились. Не спеша, изучающе. Я чувствовал её вкус — тёплый, знакомый до мелочей. Поцелуй стал глубже, её ладонь скользнула мне на затылок, пальцы запутались в волосах. Мы не размыкали губ, пока хватало воздуха, и, сделав лишь маленький вдох, вновь тянулись друг к другу — сильнее, чем прежде.
Я целовал её лицо — лоб, закрытые глаза, уголки губ, — и она улыбалась под поцелуями. Её ладони не спешили и не тянули к себе. Тёплые, спокойные, они проходились по моей спине, по плечам — и возвращались.
Мы любили друг друга медленно, не спеша. Без слов. Только её ладонь у меня на затылке и её дыхание. Иногда оно сбивалось, и я чувствовал, как под моими губами бьётся жилка у неё на шее. Иногда она замирала — и я замирал вместе с ней, давая ей время.
— Тебе не больно? — спросил я шёпотом.
Почему-то именно сейчас этот вопрос показался мне самым естественным.
— Нет, любимый, — выдохнула она. — Только не спеши. Пожалуйста.
Я не спешил.
Положил одну руку ей на грудь, провёл нежно, и, поймав ритм, стал сжимать её в ладони, на что она подалась всем телом вперёд. Двигался ровно, боясь причинить ей даже малейший дискомфорт, входил почти не дыша — полностью заполняя, и чувствуя, как её тело отзывается.
Это была не страсть — доверие. Тихое, глубокое, которое уже не нужно было доказывать. Открыв глаза, она смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы. Почти незаметные. Я целовал её снова и снова, чувствуя солёный вкус на губах, и она тихо смеялась, прижимаясь крепче.
Когда всё закончилось, мы ещё долго лежали, не размыкая объятий. Её голова покоилась у меня на груди. Мои руки плавно гладили её, от лопаток к пояснице, делая размеренные повторяющиеся движения, а она только довольно мурлыкала, как кошка.
— Ты сегодня был очень нежен, — сказала она. — Мне даже показалось — почти осторожен. — Она издала короткий смех. — Не бойся, беременность не делает меня хрустальной.
Она приподнялась и села, скрестив ноги, легко укрывшись простыней лишь наполовину. Я смотрел на её грудь, и казалось, что она стала чуточку объёмней. Мама поймала мой взгляд и положила свою руку на неё.
— Да, скоро им предстоит очень много работы, — мы вместе засмеялись. — А сейчас… завтрак.
Я не дал ей подняться, мягко вернув её на подушку.
Диана. Тематическая встреча