— Ну... чур не пялиться больше двух минут, — усмехнулась она, — а то я начинаю загораться.
Следующая раздача пошла уже почти в молчании — напряжение в комнате будто загустело, дыхание каждого ловилось в полутьме, а взгляды скользили не по картам, а по телам.
Толян выдал карты с показной невозмутимостью, но руки у него слегка подрагивали. Алёна — снова неудачно. Карты — против неё.
— Опять я, — выдохнула она, глядя в пол. Щёки пылали, грудь поднималась всё чаще.
Семён, не торопясь, потянулся за рюмкой, отпил, посмотрел на неё поверх стакана.
— Леночка, ну раз уж пошла такая жара... — он усмехнулся, откинулся на локоть. — Сними трусики.
Алёна застыла. Несколько секунд — ничего. Только шум дыхания Толика и мерцание проколов на груди Насти в зеркале.
Потом она медленно опустила руки к бёдрам. Трусики были тонкие, почти прозрачные, слегка влажные от жара и тела.
Скользнув пальцами под резинку, она подняла бёдра и начала стягивать их вниз. Медленно. Не глядя ни на кого. Плотная тишина.
Когда ткань соскользнула по ногам и осталась в руке, Алёна на секунду прикрылась, но потом опустила руки. Села, как была — обнажённая, чуть прижав колени, но не закрываясь полностью.
Её лобок был аккуратно выбрит, кожа гладкая, между бёдер — капля блеска, предательски выдавшая, насколько она возбуждена.
Соски по-прежнему стояли, дыхание рвалось, глаза бегали, но она не скрывала себя.
Толян застонал тихо, почти жалобно:
— Да ну на... Бля...
Семён только улыбался.
— Красота требует смелости. Ты — смелая, Лен.
Новая раздача прошла быстро — почти на автомате. Никто уже не думал о правилах, счёт шёл только на дыхания, взгляды и промокшие складки ткани.
Толян, к своему удивлению, вытянул выигрышную карту. Посмотрел на неё пару секунд, будто не поверив. А потом сразу — в голос:
— Ну наконец-то! Настя, милая, ты следующая. Не обижайся, но... снимай трусики.
Сказал без пауз, без шуток — прямо, с горящими глазами.
Настя только хмыкнула.
— Что ж вы, мальчики, все такие прямолинейные... — провела рукой по животу, медленно опуская пальцы к вырезу.
Белые трусики были почти сухими, но плотно прилипали к коже, и когда она встала с кровати на колени, спиной к зеркалу, все увидели, как аккуратно они обрисовывали её формы.
Настя наклонилась, стягивая их вниз — медленно, без суеты. Плавно провела руками вдоль ног, сбросила ткань на пол и снова села — уже полностью обнажённая.
Бёдра широко, уверенно. Лобок — гладко выбрит, кожа белая, как сливки. Между ног — лёгкий блеск, в точности как у Алёны минутой раньше.
Он вжался в кровать, руки сжал в кулаки. Семён, не меняя выражения лица, скользнул взглядом по телу Насти и кивнул:
— Безупречно.
Настя провела языком по губам, затем бросила карты в сторону.
— Да ну вас, мальчики, — лениво, но с огоньком. — Мы же все понимаем, к чему идёт. Зачем делать вид, что играем?
Семён усмехнулся, не возражая. Толян даже не дышал — только кивнул, будто боясь спугнуть.
Настя повернулась к Алёне, провела тыльной стороной пальцев по её плечу.
— Давайте сделаем так, — её голос стал ниже, мурлыкающим. — Сначала... вы просто посмотрите. Я покажу, как нужно разогревать нашу красавицу. Как... правильно подготовить её для вас.
Алёна замерла, уже вся дрожала — от ожидания, от взгляда Насти, от осознания, что сейчас она станет центром внимания. Полностью.
— Алён, — тихо сказала Настя, наклоняясь ближе. — Просто доверься. Расслабься. Я знаю, что делаю. А они... просто пусть смотрят.
Она положила ладони на колени подруги, медленно раздвинула их шире, и мужчины замерли —
Карусель