я оцепенел, когда обнаружил саботаж. Ярость заполнила пространство, в котором должен был жить разум. Я потратил несколько дней, пытаясь понять, как кто-то мог это сделать. Смог это просчитать.
Теперь я понял.
Я делал то же самое.
Только у меня был выбор. Никакой паники. Никакого слепого гнева. Простой расчет. Простой расчет времени. Простое намерение.
Я закрыл глаза и увидел лицо Элоди, когда она сказала мне пережить это. Спокойствие в ее голосе. Вера. Она не просила меня побеждать. Она попросила меня вернуться домой.
И вот я здесь.
Стоя в темноте, я ждал, когда смогу сменить одно падение на другое.
Я прижал руку в перчатке к перилам. Холодная сталь. Знакомая тяжесть.
Может быть, еще есть время.
Может быть, занавес еще не поднялся.
Я сказал себе, что подожду.
Но в тот момент, когда послышались звуки увертюры, я понял, что это конец.
Высокая линия была освещена. И я уже стоял на ней.
Зрители захлопали после последних аккордов увертюры.
Мы с Анкой вышли в зал под свет софитов перед началом представления. Не в центр, пока нет. Просто скрылись за занавесом, ожидая нашей команды. Съемочная группа проводила последние проверки. Платформы блестели под прожекторами. Высоко вверху проволока тянулась, словно единственная линия правды, подвешенная в тишине.
Анка наклонилась и прошептала: "Еще разок для учебников истории".
Я не ответил.
Она все равно улыбнулась, уверенная, что сценарий по-прежнему принадлежит ей.
Платформа слегка скрипнула, когда я шагнул вперед, поставив одну ногу рядом с точкой старта. Я посмотрел на такелаж, на то место, к которому прикасался с такой точностью. Натянутая нить. Тихое предательство. Все еще скрытая, все еще смертоносная.
Я подумал об Элоди.
То, как она сказала: "Возвращайся ко мне домой".
Не побеждать. Не наказывать. Не стирать прошлое.
Приходить домой.
Проволока под перчаткой была холодной. Я закрыл глаза и вспомнил, что значит доверять кому-то в воздухе. Не только для того, чтобы поймать его, но и чтобы поверить себе, что ты не дашь упасть никому.
Это больше не было правосудием.
Это было зеркалом.
И мне не понравилось его отражение.
Я отступил назад. Сошел с платформы. Сошел с намеченного пути.
Съемочная группа подняла глаза. Я помахал им рукой. Медленно вздохнул. Затем снова взобрался по лестнице, на этот раз не для того, чтобы что-то испортить, а чтобы все исправить.
Болт освободился одним поворотом. Якорь вернулся в исходное положение.
Чисто. Безопасно. Честно.
Анка никогда бы не узнала.
Но я бы узнал.
И этого было достаточно.
**********
Глава - "Последний полет"
(От первого лица: Жюльен)
Это было наше лучшее шоу.
Ирония не ускользнула от меня.
Каждая поданная реплика попадала в цель. Каждый прием был сбалансирован. Каждый пас был чистым. Мы двигались так, как привыкли, как будто мы все еще были богами притяжения. Толпа откликалась волнами, увеличиваясь с каждым нашим невозможным шагом.
Но это было ненастоящим.
Не для меня.
Это было движение памяти. Пустая инсценировка жизни, которая мне больше не принадлежала.
Затем наступил финал.
Анка повернулась ко мне с той же сияющей, торжествующей улыбкой. Той, которую она использовала, когда думала, что победила. Она взобралась, держась за канат, на высокие качели. Луч прожектора последовал за ней. Музыка зазвучала громче.
Она добралась до платформы. Шагнула в пространство.
И прыгнула.
На секунду зрители затаили дыхание.
Затем
Линия оборвалась.
Негромко. Без драматизма. Просто тихий, вызывающий тошноту звук напряжения.
И Анка упала.
Я не пошевелился.
Я не потянулся.
Я даже не поднял глаз.
******
(От первого лица: Анка)
Свет был теплым. Ярче, чем обычно. Воздух на такой высоте свежий.
Проволока держалась всю неделю. Почему бы и нет?
Я почувствовала, как качнулись мои ноги. Я почувствовала их вес. Форму дуги. Я проделывала этот финал сотни раз. Даже больше.
И все же, что-то в воздухе казалось слишком неподвижным.
Я все равно улыбнулась.
Потому что я всегда улыбалась.
Потому что это было мое.
Я сделала выпад, в идеальной форме, широко раскинув
Девичник. Любовь