Крика не было. Только тошнотворный треск безысходности.
Зрители ахнули. Кто-то вскрикнул. Кто-то еще всхлипнул.
Рабочие сцены замерли. Свет не зажигался слишком долго.
Затем занавес опустился.
Музыки не было.
Не было поклонов.
Только тишина.
Полная и ясная.
**********
Глава - "Трещина в проволоке"
(От первого лица: Элоди)
Звонок раздался сразу после полуночи.
Я проснулась, хотя и не могла сказать, почему. Иногда бывают такие ночи. Сон ускользал от меня, витая где-то за окном. Я смотрела в потолок своей маленькой квартирки в Квебеке, положив одну руку на перевязь, все еще висевшую у меня на плече.
Когда зазвонил мой телефон, я подумала, что это Жюльен.
Но это был не он.
Сообщение было коротким. Всего лишь реплика от Марка, продюсера.
Анка мертва. Обрыв провода. Смертельное падение.
Я села слишком резко и вздрогнула от давления корсета. Моей первой мыслью было недоверие. Это была тишина.
Я наблюдала за этим номером сотни раз. Я знала его ритм. Я прогоняла его с Жюльеном еще до того, как она прикоснулась к канату. Она была осторожна, эффектна, расчетлива. Но она знала свое тело. Она не могла упасть. Причины не было.
Я встала и подошла к окну, пытаясь отдышаться в темноте.
Был ли это саботаж?
Или это была карма?
Просто сила тяжести наконец-то потребовала вернуть долг?
Я не знала.
Все, что я знала, так это то, что Жюльен был там. На сцене. В тот момент.
И какая бы линия там ни оборвалась, внутри него тоже что-то произошло.
Я не писала. Я не звонила.
Я просто прошептала то же самое, что сказала перед его уходом.
"Возвращайся домой".
**********
Глава - "Выхода на бис не будет"
(От первого лица: Жюльен)
Расследование было быстрым. Холодным. Требовательным.
Штаб-квартира приостановила гастроли на двадцать четыре часа. Театр был закрыт. Съемочную группу пригласили на собеседование. Были составлены отчеты. Инженеры прибыли из Монреаля и Парижа. Я отвечал на каждый вопрос так, словно читал сценарий. Спокойно. Честно. Связанно.
Они осмотрели установку. Все до единого. Каждый якорь, болт и подвесной трос. Накануне приезда ревизоров я допоздна просидел один на стропилах. Я взял с собой инструменты, которым доверял, перчатки, которые всегда носил, и тишину, в которой жил долгие годы.
Я взобрался на старую платформу, с которой упала Анка. Я отстегнул крепление, которое она же и испортила. Место повреждения, которое она встроила в линейку Элоди. Я снял его и заменил на оригинальное. Неповрежденная резьба. Гарантия качества. Трижды проверил конфигурацию.
Затем я поднялся на другую платформу.
Ту, которую я изменял ночью.
Потребовалось всего несколько минут, чтобы отменить то, что я сделал. Чтобы стереть точность. Чтобы восстановить целостность. Я двигался осторожно. Медленно. Не потому, что я боялся, что меня поймают, а потому, что хотел запомнить каждое движение. Я хотел, чтобы это обошлось мне дорого.
Когда прибыли следователи, они ничего не нашли.
Причиной смерти Анки была признана неисправность оборудования. Трагический сбой в системе поддержки, отрабатывавшейся десятилетиями. Что-то, что не прошло проверку. Чего никто не ожидал. Пресса приняла это как должное. Зрители пошли дальше.
И я позволил им.
Никто никогда не узнает, что на самом деле произошло в те последние дни. Ни съемочная группа. Ни продюсеры. Даже Элоди.
Секрет останется в тайне.
И я должен был заплатить за эту тишину.
Я покидал Вегас два дня спустя. Без объявления. Без интервью. Без прощаний.
С тишиной, которую я заслужил, и билетом в моей руке.
И в конце этой строки - дверь, которую, как я надеялся, она все еще откроет.
Она открыла дверь босиком и в просторном свитере. Ее волосы были влажными после душа, а глаза все еще припухшими после сна. Увидев меня, она ничего не сказала. Просто дважды моргнула, как будто я
Она пригласила фотографа