Швырнул гаджет на стойку и жестом потребовал виски.
Не успел он сделать первый глоток, как знакомый запах дешёвого табака и перегара обдал его сбоку.
— Ну что, красавчик, — Серёга развалился на соседнем стуле, его колено намеренно коснулось Никитиного, — живёшь?
Никита напрягся, ожидая новых насмешек, но...
— Не кипятись, — Серёга неожиданно налил ему ещё, толкнул стакан. — Я тебя, кстати, зауважал. Мало кто решается... — его пальцы вдруг поймали Никиту за подбородок, — с такими глазками на конфликт лезть.
Бармен покашлял, сделал вид, что не видит.
— Отвали, — Никита дёрнул головой, но без прежней злости.
Серёга рассмеялся, его рука опустилась на Никитино бедро, сжимая его через тонкую ткань джинс:
— Да ладно, мы же теперь почти друзья. Может, научишься по-настоящему драться? — Его большой палец прочертил кружок по внутренней стороне бедра. — Я хороший учитель.
Никита замер. В голове путались: Никита смутно помнит, как они вышли из бара. Остались обрывки:Серёгина ладонь на его пояснице, направляющая к машине
Собственный смех, слишком громкий, неестественный Фраза "Ты мне нравишься, пацан" сквозь шум в ушах
Такси плывёт в темноте. Никита прислонился к холодному стеклу, но Серёга тянет его к себе — так, чтобы пьяная голова упала на его плечо.
— Ты совсем расклеился, — его голос звучит где-то очень близко, губы касаются Никитиного виска. — Надо тебя... взбодрить.
Пальцы впиваются в бедро — крепко, по-хозяйски. Никита хочет что-то сказать, но язык не слушается.
— У меня дома хороший вискарь, — Серёга дышит ему в шею
Никита закрывает глаза. В голове всплывает Алина, но образ тут же тонет в алкогольной мути.
— Спи, красавчик, — Серёга поправляет его волосы, — скоро будем на месте.
Такси остановилось у пятиэтажки с облупившейся штукатуркой. Серёга вытащил Никиту за руку, его пальцы впились в запястье как стальные тиски.
— Ну, приехали, принцесса, — прохрипел он, толкая Никиту к подъезду.
Лифт не работал. Они поднимались по лестнице, пахнущей кошачьей мочой и плесенью. Серёга шёл сзади, намеренно прижимаясь всем телом, когда Никита замедлялся на поворотах.
— Ты... ты где работаешь? — Никита спросил, чтобы заглушить тревогу.
— Вопросы задаёт, — Серёга фыркнул, упираясь ладонью в стену над его плечом. — Сидел раньше. Теперь грузы разгружаю.
— За что...— За то, что язык длинный, — резко оборвал он, прикуривая. Оранжевый огонёк осветил шрам на скуле.
Прихожая была завалена коробками с дешёвым китайским товаром. Грязь въелась в линолеум, на кухне горела одна лампочка без плафона.
Серёга швырнул ключи на тумбу:
— Нравится?
Никита молча осмотрел комнату: Диван с провалившимися пружинами Стол, заваленный пустыми банками из-под энергетиков на стене — криво повешенный ковёр с оленями
— Уютно, — пробормотал он.
Серёга громко рассмеялся, наливая в гранёные стаканы что-то мутное из пластиковой бутылки:
— Ах ты бля... Ну давай, выпьем за мой "уют".
Он протянул стакан, намеренно проведя пальцем по Никитиной ладони.
— Ты первый раз с зеком выпиваешь? — Серёга щёлкнул ножом, счищая этикетку с бутылки.
— Да...
— И последний, — он хрипло засмеялся. — После меня тебя ни один мужик не удовлетворит.
Никита покраснел, но не стал отрицать.
— Я не...
— Не педик? — Серёга плюхнулся рядом, диван заскрипел. — А кто тогда ко мне приехал?
Его рука легла на Никитино колено, большой палец начал медленно водить по внутренней стороне бедра.
— Ты сам не знаешь, чего хочешь, — прошептал Серёга. — Но я-то знаю.
Между последним глотком виски и этим моментом — только обрывки, Ледяное прикосновение стекла к губам. Серёгины пальцы, сжимающие его запястье — сначала жестко, потом вдруг мягко. Где-то падающий стакан, звон, смех.
А теперь — спальня. Никита разглядывал фотографию на комоде — выцветший снимок
секс по случаю