— Может, от воспоминаний... А может, на тебя глядя. У меня же знаешь, от одного твоего вида бывает... Причем все...
Вздохнув, Маша убрала руку из причинного места и закинула ее, шкодливую, от низка подальше, за голову.
— Вань, я уже не про то. Инцест, не инцест – ладно, оставим... Я про то, как я теперь командовать дочкой буду. Подружки-поблядушки, ага... Знала ведь, что к лесбиянству мы обе склонны, но чтобы так...
Иван повернулся на бок, лицом к Маше.
— Насчет лесбиянства, Машунь, я тебе двести раз говорил: это не лесбиянство, это би. От него вреда никакого, зато возможностей море. Жалею, что мне оно не дано...
Маша хмыкнула, но отвечать не стала. Иван продолжил:
— И с инцестом твоим мы тоже говорили. Вечно вы, бабы, усложняете. Значит, вместе, только что друг друга не касаясь, тебе с Ларкой можно, а чуть в обнимку, и привет? Да и вообще, секс сексом, - тут Иван довольно потянулся, и продолжил уже с улыбкой, - а жизнь жизнью. Помнишь, в каком-то японском сериале: «Не надо придавать слишком большого значения сплетению ног!» Правильная нация, по крайней мере в этом. И еще: тебе оно надо, командовать? Ларке-то не три годика. И даже не десять. Девка вполне взрослая, с ней всегда договориться можно.
— Ага, «чуть в обнимку», - Маша, не выдержав, опять почесалась где-то в районе клитора, но тут же убрала руку. – Мы, Ванечка, усложняем, зато вы, мужики, упрощаете. Где Ларка взрослая? Писька взрослая, да, - тут Маша хихикнула, облизнулась, тихонько пробормотала: “на вкус - еще как” и повела бедрами, а ее лежащая за головой рука заметно дернулась, явно стремясь продолжить насильственно прерванное давеча занятие, - сиськи тоже, а в голове... Какая голова у девок в таком возрасте? Я себя как вспомню – ужас, лет до двадцати трех. Только потом мозги появляются, и то постепенно...
— Ну, в общем, да, ты права. Но это в общем, а конкретно - Ларик у нас, - Иван подчеркнул тоном это «у нас», присматриваясь при этом к Маше, но никакой особенной реакции не заметил, - умница. Большинство баб по гроб жизни столько мозгов иметь не будут. Вдобавок мы ей гормональные бури... эээ... успешно компенсируем, - тихонько засмеялся он. – Большинство девок до твоих «двадцати трех» от недоеба страдают ведь по-страшному, правда?
Маша вздохнула.
— Ну, да... Большинство... От недоеба... Правда, то большинство не понимает, от чего, но страдает точно... Я так точно страдала. Когда ебаться-то, если маленькая на руках... Хотя... Время-то на самом деле, может, и было, только воспитание мне еблю ради ебли не позволяет, а конфеты-букеты и впрямь было некогда... Ларке вон, позволило бы... Наверное... И вообще, я ж говорю – все у тебя просто... А если...
— Черта с два оно Ларке такое позволит. («А вот за деньги – еще вопрос», выгнал нехорошую мысль из головы Иван). - Не будет никаких «если», Маш. А и будет, так сделаешь, как со взрослыми положено. Ты же умелый начальник, для тебя заставить человека сделать то, что он только что не хотел, причем так, чтобы он захотел этого сам, раз плюнуть, я ж тебя знаю!
Маша, сомневаясь, вздохнула, но тут в дверях появился, весь в капельках воды, предмет обсуждения собственной персоной, и тему пришлось сменить.
****
Младшенькая боялась, что старшие за несколько минут ее отсутствия отчудят еще что-нибудь интересное, но, вернувшись в спальню, обнаружила Машу с Иваном лежащими лицом друг к другу на более или менее пристойном расстоянии и о чем-то тихо беседующими. Не желая
Carnality