Выполняя команду, Маша плотоядно посмотрела сначала на дочку, потом на подсовывающего под ее мягкое место подушку мужа, чуть покраснела, прикрыла глаза, уже безо всякой команды развела согнутые ноги едва не на шпагат и принялась, посмеиваясь, охорашивать пальцами нижние губки. Иван с Лариской, переглянувшись, дружно перелезли через ее нижние конечности, - по дороге Иван поцеловал Машино бедро внутри, возле самой паховой складки, а Лариска, глядя на него, лизнула маму в симметричное место, отчего Маша дважды сладко вздрогнула всем телом, - и, улегшись плечом к плечу на животы, уткнулись носами в учебное пособие. Учебное пособие в мягком, но довольно ярком свете бра было темно-розовое от возбуждения, забористо, но чисто пахло и чуть заметно, в такт немного учащенному Машиному дыханию двигалось, предвкушая урок.
Осторожно почесав пальцем в самом низу щелки и услышав в ответ Машино одобрительное урчание, Иван оттянул капюшончик клитора вверх и покосился на Ларку. Младшенькая, с удовольствием приняв игру, приняла вид младшеклассницы-отличницы, только что пальчик в рот не засунула, и всем своим видом демонстрировала готовность внимать.
— Вот смотри, Лариска. Это называется клитор. Поняла?
— Да, сэнсей.
— С ним надо обращаться аккуратно. Чем дальше, тем можно жестче, хотя тоже по реакции, но начинать надо совсем, совсем нежно. И лучше не по нему самому, но вокруг. Вот так, - Иван, вопреки собственным словам, мягким языком лизнул вовсе не вокруг, но саму кнопочку женского счастья, и сверху до них донесся тихий, радостный вздох. – Поняла?
— Да, сэнсей.
— Давай сама.
— Сейчас, сэнсей.
Ларка потянулась языком к указанному месту, но была остановлена. Иван двумя пальцами чуть прихватил ее язык:
— Плохо поняла. Нежно – значит мягким язычком. А ты его как держишь? Я что сказал? Так с клитором только в самом конце можно, и то по обстоятельствам, а не всегда! Ну-ка, расслабь язык, расслабь... Вот, так-то лучше. Давай! И ниже подбородком не задевай, не задевай... Хотя твоим не страшно, это у мужиков он, как наждак. Но все равно, по правилам делай, да...
Лариска сделала несколько неторопливых, плавных движений языком по кругу, между удерживающими капюшончик пальцами Ивана, облизав заодно и их. В результате Маша, застонав, с явным трудом удержала свою нижнюю часть в хотя бы относительной стабильности. Иван, шлепнув Лаку по попе, засмеялся:
— Эй! Не увлекайся! Ты так учебное пособие из строя выведешь! Если мама кончит и от нас с тобой уползет, сама у меня пособием работать будешь! Я ж сказал: больше ласкай вокруг, не саму пимпочку. Сам изредка, он слишком чувствительный. Губки вон лучше пососи.
Ларка, сдерживая смех, хрюкнула над забавной угрозой, пробормотала: «ну, вообще-то, у кого как, мне так вполне терпимо, и даже хорошо», но справилась с собой и почтительно повернула лицо к Ивану:
— Хорошо, сэнсей. Что дальше, сэнсей?
— Дальше? Хм... Ну, скажем, давай отработаем работу пальцами во влагалище. Вот это – вход во влагалище, поняла?
— Да, сэнсей.
— Видишь, как хорошо оно растягивается?
Маша, страшно любившая, когда он двумя пальцами оттягивал заднюю кромку входа вниз, к попе, дернулась, издала счастливый звук и выпустила ему на пальцы маленькую лужицу мутноватого, чуть липкого сока.
— Вижу, сэнсей.
Вдруг клюнула мордочкой вниз, подобрала с его пальцев языком то, что Маша им только что подарила, почмокала и уже совсем другим, хриплым от почти неуправляемого возбуждения голосом продолжила:
— Ой, дядь Вань... Я тоже так люблю...
— Обе вы одинаковые, - выдохнул Иван, чмокнул Ларку в ухо и продолжил учительским тоном:
МАЛЕНЬКАЯ РАЗВРАТНИЦА