ему в глаза и тут же перевела взгляд ниже. Судя по всему, Ивановых заверений ей для сиюминутного решения всех моральных проблем хватило вполне, к тому же буквально перед носом у нее имелась проблема куда как более насущная. Совсем другим голосом она заурчала:
— Никак не инцест, да... А чего это ты там чешешься, а? Ну-ка, покажи...
Решительно притянув чуть отступившего назад Ивана к себе, она подняла его яйца вверх и, изогнувшись, заглянула под них:
— Ппппонятно...
Что именно ей стало «понятно», так и осталось неизвестным: ощущение зажатого в ее руке стоящего Иванова члена на Машу всегда оказывало действие едва ли не магическое. Вот и сейчас она, окончательно выкинув повинную философию из головы, сначала далеко высунула язык, лизнула то место между мошонкой и попой, где, вроде бы, у Ивана чесалось, а потом открыла ротик пошире, да и забрала в него весь чистенький, только вчера ими с Лариской тщательно эпилированный, морщинистый, такой приятно-тяжелый мешочек, принялась, уже во рту, катать яички языком, иногда чуть их прикусывая, тут же перехватила рукой ствол и стала мягко, плавными движениями ласкать и его.
Поняв, что дискуссия закончена, Иван нагнулся вперед, дотягиваясь до спины сидящей перед ним Маши, и, почесывая женино кошачье место, прикрыл глаза.
Вволю наигравшись с яйцами, Машка обняла его обеими руками за попу и забрала в рот главное лакомство. Иван, запустив пальцы в прическу жены, выпрямился, и вдруг почувствовал, что им с Машей нет покоя даже в столь интимном месте: помимо руки жены на попе, кто-то теперь обнимает его еще и за талию, а к боку прижимается нечто очень, очень приятное. Открыв глаза, покосился влево: неслышно вошедшая Лариска, обняв его, ласково смотрит на Машины оральные упражнения, - а Машка, лишь на секунду покосившись на дочку, опять закрыла глаза и продолжила начатое с еще большим пылом. «Ну, слава те, господи», - незаметно выдохнул Иван. – «Кажись, девки окончательно не стесняются друг друга, и даже выставляться друг перед другом начали. Это, наверное, хорошо», - подумал он, обнял Ларку за плечи, да и отдался целиком ощущениям, приходящим снизу. Благо, отдаваться было чему: Машка демонстрировала то ли ему, то ли дочке, то ли обоим все свое оральное мастерство, а умела она многое.
Через некоторое время руки жены, сначала одна, потом вторая, переместились с попы Ивана на его аппарат, а он почувствовал, как Ларкина рука довольно быстро перебирается с его талии пониже, сначала туда, где были руки Маши, потом еще ниже, потом ближе к середине, и, наконец, Ларкины пальчики осторожно поскреблись у него между ног. Иван, слегка удивляясь тому, что он не удивляется Ларкиному нахальству, чуть расставил ноги, пуская младшенькую поглубже, Машка внизу благодарно уркнула, - так ей было удобнее, до этого приходилось тянуться чуть вверх, - а Ларискина рука, исчезнув на секунду, вернулась уже мокрой, скользкой, и, раздвигая полупопия, пошла от яиц чуть вверх, явно ища дырочку ануса. «Ну, совсем бесстыжая девка!», с удовольствием подумал Иван, предвкушающее расслабляя попу, а «бесстыжая девка» вполне оправдала его ожидания, тут же нырнув тонким пальчиком в его заднюю дверь, где до того бывала, кажется, только бывшая жена, да и то очень изредка.
Успела Лариска добраться до простаты или нет, он так и не понял. Наверное, успела: мощная, необычно короткая волна оргазма захлестнула его от макушки до пяток, застонав, он принялся выплескиваться Маше в рот и, еще не успев толком разрядиться, вдруг обнаружил, что ноги его плохо держат. Почти упал вперед, опершись руками о стену за Машиной головой, пару раз тяжело выдохнул
Здравствуй, жопа! Новый год?