на друга похожие, лежа распахнутыми междуножьями к зрителю, блаженно отдыхали после трудов праведных. Иван, проследив ее взгляд, только сейчас заметил эти детали, и подумал: «Интересно, кто из них выбирал кину. Неужто Машка, скромница наша?».
Маша добродушно проворчала:
— Насмотрелись с тобой… всякого… непотребного…
Лариска, по-прежнему не открывая глаз, тихонько, ехидно сказала «Ага».
С трудом развернувшись, Маша улеглась по-нормальному, улыбаясь, сладко потянулась всем телом, и закрыла глаза. На более продолжительную дискуссию ни она, ни дочка в данный момент были явно не способны, да и обсуждать, во всяком случае с точки зрения Ивана, было особо нечего: обе довольны, и ладно.
А посему он то ли позволил себе, то ли заставил себя расслабиться, убрал Ларкину голову с коленей, забрался между своими женщинами, улегся на спину и притянул их передками к себе, головами на плечи. Женщины, едва не урча, принялись устраиваться поудобнее, уже почти привычно чуть потолкались на нем коленками, прижались с обеих сторон расслабленными, мягкими телами и, несколько неожиданно для него, почти одновременно характерно засопели. Подняв голову, он с удивлением посмотрел сначала на маму, потом на дочку: «Спят? И впрямь… О бабы энергии вынесли…», после чего расслабился и сам.
****
Часа через полтора Маша тихонько заерзала. Иван, будучи в полусне, озабоченно попытался прижать ее к себе поплотнее, но жена напряглась:
— Пусти, Ванечка... Лужа будет...
Вздохнув, Иван ослабил руку. Маша, вставая, тяжело зашевелилась, потревоженная Лариска приоткрыла один глаз, вздохнула, лениво схулиганив, лизнула дядю Ваню в сосок и, тоже освободившись от его руки, перевернулась на другой бок. Ивану сразу стало как-то неуютно, и он, даже чуть опередив Машу, встал.
— А ты-то куда?
— Туда же...
— А... Ну, тогда иди вперед...
Иван пошел. В туалете поднял на унитазе крышку, прихватил двумя пальцами член, пустил струю, и тут же почувствовал, что Машка, обняв его поперек живота, высунула мордочку из-за его плеча. «Блин, ну чем бабам этот процесс так нравится, а? Прав Фрейд, что ли: завидуют тому, чего сами не имеют? И Ларка, и Машка...»
Маша, не вмешиваясь, смотрела за процессом до тех пор, пока струя не иссякла, а потом, чуть отодвинув Ивана назад, проскользнула под его рукой, опустила сиденье, уселась, притянула Ивана поближе к себе так, что он оказался у нее между раздвинутыми коленями, и взяла хозяйство мужа в руку. Осторожно обнажила головку, с деловым видом достала бумажку из висящего на стене бункера и промокнула оставшуюся влагу. От такого обращения ни разу после утреннего минета не разряженный приятель ощутимо напрягся. Маша, наклоняя голову то вправо, то влево, недолго полюбовалась процессом эрекции, неуверенно прогнала пару раз шкурку вверх-вниз, зажмурившись, столь же неуверенно взяла головку лакомства в рот и, немного почмокав, остановилась. Иван с удивлением посмотрел вниз и засмеялся:
— Машк... Ты че, вкус с Ларкой сравниваешь, что ли?
Маша вздрогнула и, выпустив его достоинство из рта, подняла глаза:
— Шутник, блин...
Нервно облизнулась:
— Ваньк... Инцест ведь...
И убрала от члена теперь уже и руку.
Иван, улыбаясь, присел на корточки и хитро посмотрел на жену:
— Машк... Ты сюда разве за этим шла?
— Ой, Вань... И впрямь... Счас...
Под прикрывшей глаза Машей зажурчало. Похоже, что терпела бедняга достаточно давно: журчало сильно, долго, а на женском лице при этом было написано нешуточное удовольствие, и глаза Маша открыла лишь тогда, когда журчание стихло совсем. Проворчала:
— Чтоб тебе! Я же всерьез...
Иван встал и задумчиво почесал под яйцами.
— Всерьез, Маш, тут говорить не о чем. Детей у вас с Ларкой точно не будет, а значит, оно никак не инцест. Так, игры, - и почесал под мошонкой еще раз.
Фантазии