и, чувствуя, что жена так и не выпустила изо рта его мужское достоинство, выпрямился. По дороге пошевелил попой: «Пффф... Ладно, хоть Ларка палец убрала...», следом прислушался к сигналам спереди: меньшой брат, игнорируя приключения хозяина, продолжал потихоньку делать свое дело, наполняя жизнетворящим Машин ротик. Покачнулся, и только тут понял, почему Ларка убрала палец: оказывается, она обняла его обеими руками вокруг талии, весьма ощутимо поддерживая на нетвердых ногах. Охнул, осторожно вытащил отработавший, наконец-то, член из губ женушки, и, слабо смеясь, оперся плечом об стену. Лариска так и не выпустила его из объятий, сделав шаг следом и прижавшись к его груди мордочкой, обращенной к сидящей перед ними маме.
Чмокнув заботницу в макушку, Иван посмотрел на жену. Маша, гоняя во рту очень существенную, судя по всему, часть его подарка, если не весь его целиком, скептически смотрела на них с Лариской.
Глянув следом на младшенькую, он понял, что женщины точно еще не наигрались, но того, что последовало дальше, не угадал. Лариска вдруг отлипла от него и, неуверенно усевшись перед мамой на корточки, жалобно уставилась на плотно сомкнутые мамины губы. Маша выпучила глаза, чуть не подавившись, фыркнула носом и отрицательно помотала головой, Ларка жалобно замычала, Маша опять мотнула головой: «Нет», - и вдруг встала в рост, потянув за собой вверх Лариску. Притянула девицу к себе и, наклонив голову вбок, приникла своими губами к приоткрытым то ли от удивления, то ли от возбуждения губам дочки. Тут же Ларка дернулась попой: Маша, судя по всему, протолкнула ей в рот хорошую порцию дяди Ваниного сока так, как она это иногда делала с самим Иваном. После чего дамы чуть разъединились, посмотрели друг другу в глаза и, прижавшись щеками, повернули смеющиеся физиономии к Ивану.
Он выдохнул: «Скоро целоваться взасос начнут», и, оттолкнувшись от стены плечом, сделал шаг вперед. Дамы, глядя на него сияющими глазами, традиционно высунули язычки: у обеих они были в белом, у Маши побольше, у Ларки поменьше. Он протянул палец, взял на него немножко семени с языка Маши, обтер палец о внутренность Ларкиной щеки, тут же снял с языка младшенькой такую же дозу, и поднес палец к губам жены: Маша, сделав губы трубочкой, с демонстративным наслаждением его обсосала. Обе его женщины, наконец-то сглотнув, радостно зачмокали, а он, сделав еще полшага вперед, прижал их к себе и поцеловал во вспотевшие лбы:
— Девочки мои... Все правильно сделали, наконец-то... Хорошие вы мои...
«Девочки» под его руками расплылись, как кисель, и назад в спальню шли, слегка опираясь на своего очнувшегося мужчину.
На пороге спальни Лариска остановилась, задумчиво посмотрела на свой палец и, хмыкнув, вернулась в ванную. Ивана такое поведение младшенькой не удивило совсем, - пальцем в попу лазила, помыть надо. Машу, ему показалось, тоже.
Упав на кровать, они некоторое время валялись молча, отдыхая от произошедшего там, откуда, сквозь настежь открытые двери спальни и туалета, доносился шум душа. Похоже, Лариска решила помыть не только палец, но, заодно, и помять себе косточки гидромассажем.
Услышав звуки воды, Маша повернулась на бок, лицом к Ивану.
— Вань...
— М?
— Ну, будем считать не инцест, да... Хотя...
— Машк, не парь мозги ни себе, ни нам с Ларкой. Вам хорошо было?
— Хи-хи... Еще как... Вань, Ларку только ты бы... того...
— Чего – «того»?
— Поучил бы куньку делать, что ли... А то у тебя сильно лучше выходит... Ой, Вань...
Маша, виновато смеясь, залезла к себе в промежность и звучно пошерудила там пальчиками. И без того ощутимый в комнате запах секса заметно усилился.
— Машк, тебе куда лучше-то? Вон, от одних воспоминаний,
Несостоявшеяся мачеха.