к окну, уложил на бок, теперь уже лицом к ним, заботливо подоткнул под голову подушку, чмокнул в губы, - Ларка, на секунду приоткрыв глаза, благодарно икнула в ответ, - тихонько поздравил девицу с первым в ее жизни Большим Вагинальным Оргазмом от Мужского Члена, получил в ответ тихое, восторженное «Хых!», и только после этого встал возле Маши на колени. Посмотрел на ее лицо, но жене было не до игры в гляделки: она, облизываясь, уставилась на низ его живота, где, на ее взгляд, все было не совсем хорошо. Резко перевернувшись на бок, она ухватила иваново естество рукой, жадно поцеловала и забрала, полумягкое, в рот, где за минуту привела его в порядок. Выпустила, вздрочнула для проверки пару раз рукой, подняла лицо к мужу, отчаянно качнула бедрами:
— Ввванечка... Где гель... Где...
Иван совсем уж, было, собрался испугаться, - все, у женушки крыша ту-ту: какой гель? Кому? Их с Ларкой обоих выжимать можно!, - но тут увидел Машкин палец, крючком зашедший в анальное отверстие жены.
— Анальный?
— Да...
— В тумбочке... Сама же его туда положила...
— Плевать! Ванечка... Вааанечка... В попу... В жопу хочу, блин! – едва не заорала Маша так, что кайфующая на краю койки Ларка, не открывая глаз и не меняя выражения полнейшего блаженства на лице, чуть вздрогнула.
«Ну, как Ларкин животворящий пальчик-то в моей попе подействовал, а! Редкий, редчайший случай — Машка сама в попу просит. Или все от их обоюдных игрищ, из-за новизны?» - подумал Иван, а вслух заворковал успокаивающе:
— Ну ладно, ладно... В попу, так в попу...
Потянувшись, достал пластмассовый пузырек из прикроватной тумбы.
– Подставляй...
Маша подставила, и он подготовил себе путь, быстро добившись свободного хода двух своих пальцев, но начал, для правильной разминки, все же с главной Машиной дырочки, - и до предела разогретая Маша, точно, как Лариска за пять минут до этого, но не так убийственно, кончила от десятка его несильных, совсем безыскусных движений взад-вперед. Задыхаясь, переждала полминуты, и, даже не подумав переменить отверстие, принялась натягиваться на него мощно играющим внутри влагалищем опять, и кончила еще раз, и, уже без перекура, лишь перевернувшись из догги-стайл в миссионерскую, еще раз – и только после этого, выдохнув, расслабилась.
Нависший над ней на прямых руках Иван пошевелил меньшим братцем в отчаянно хлюпающем, но почти безжизненном сейчас естестве жены, и, глядя сверху на ее довольнющее лицо, тихонько засмеялся:
— Машунь...
— Мммм...
— А в попу?
— Ох... В какую еще... попу...
— Ты ж просила? У тебя ж там все в геле. Вон, все простыни перемазали: Ларискина лужа, твоя, гель... Поросятник, а не койка.
— Фигня... Постираем...
— Машк...
— А?
— А ты ведь меня накрутила, на попу-то.
— Ну и?
— Хочу...
— К Ларке иди...
— Хи-хи... Она вон, трупом... Пожалей дочку...
— Ну да. Затрахал, змей, девочку...
— Сама затрахалась. Машк, ну дай?
— Мммм...
«Ну и фиг с тобой, мне твоя попа сегодня как-то параллельна», с облегчением подумал Иван, и впрямь достававший жену, скорее, ради шутки. К Машиной попе они как-то так толком и не приспособились. Вроде, женушка была и не против таких развлечений, но и радости от них особой не демонстрировала, а Ивану без Машкиной радости оно было совсем ни к чему. Тем более, что безобразница Лариска свою тщательно изнутри отмытую, растянутую с детства чем попало заднюю дверку ему подставляла теперь даже чаще, чем он этого хотел, и получала от этого удовольствие, кажется, ничуть не меньшее, чем от дырочки спереди. Особенно если делать это в конце акта, на закуску, а в ее вагинку при этом засунуть что-нибудь ей интересное,
У друга на вписке