ему даже страшновато стало лезть к не на шутку разошедшимся женщинам.
Наклонившись, он заглянул под Машину голову. Ларискина промежность была полностью закрыта головой жены, и о том, что там происходит, можно было судить только по движениям Машиной головы, Ларкиных попы и летающих в воздухе ножек, мокрым звукам и дружным постанываниям дам. Почувствовав его взгляд, Маша на секунду оторвалась от дела, подняла голову, показав Ивану совершенно разворошенную Ларисину нижнюю прелесть, глянула на него исподлобья мутными глазами, издала совершенно неопределенный звук, предположительно интерпретированный Иваном как «Привет!», плотоядно облизнулась и опять нырнула в дочкино сокровище.
Пожав плечами, - «ну, ладно, не до меня, так не до меня», - Иван, не торопясь, разделся и скромно пристроился на дальнем углу койки.
Теперь головой к нему была Лариска. Ивану была видна лишь верхняя часть ее блестящей от Машиных соков физиономии, все остальное прикрывала мощная, настежь раскрытая, экстатически подрагивающая Машина гениталия, из которой на Ларискину мордочку едва ли не струйкой тек сок любви. В гениталию с не очень ритмичным хлюпанием погружался язык аж похрюкивающей от усердия младшенькой.
Почувствовав, как койка прогнулась под весом устраивающегося на ней Ивана, Ларка ненадолго открыла глаза, подняла их вверх, с явным трудом сосредоточив на нем взгляд, сказала «Ы!» и опустила взгляд на мамин низок. Иван решил, что младшенькая поприветствовала его по крайней мере не хуже, чем жена. И тут же почувствовал, что его меньшой братец тоже вполне заценил зрелище, отреагировав на него естественным для него образом, а потому требует ласки, - если не женской, то хотя бы мужской. Вздохнул и, продолжая с удовольствием наблюдать за женскими упражнениями, принялся легко гонять шкурку.
В какой-то момент ему показалось, что ерзающей всем телом из стороны в сторону Лариске стало тяжеловато под Машиным весом, все же старшая его женщина была килограммов на пятнадцать тяжелее, и что младшенькая не хочет менять позу лишь потому, что боится: мама выйдет из блаженного морока, и так хорошо, перспективно начавшееся дело закончится, в лучшем для Лариски случае, ничем, а то и неприятностями. Почесав свободной рукой в затылке, он совсем уже собрался, выручая младшенькую, рискнуть собой и, вклинившись в середку, попробовать развести дам по углам, а дальше действовать по интуиции, но лучше так, чтобы Машка с Ларкой кончили, все же, не от него, но друг от друга. Но не успел: выяснилось, что Ларка ерзала вовсе не от тяжести, а подбираясь к пику. Выгнувшись, подбросив Машу вверх чуть не на полметра, - «ага, разница в весе, как же. Здорова, как лошадь», удовлетворенно подумал Иван, - младшенькая запустила обе руки себе в освободившуюся от мамы промежность, задергала коленками, тихонько заверещала что-то жалобное и медленно опустилась на простыню, оставив непонимающе заглядывающую под себя маму стоять над собой на четвереньках.
«Ну, вот. Доводить до кондиции Машку, кажется, придется мне. Все же маленькая еще бестолочь, могла бы и подождать, пока мама кончит. Так ведь и не приучит ее к таким забавам, а им обоим от этого стало бы только лучше. Да и мне, а то ведь этак и до Вадимовой гадости недалеко», - покосившись на тумбочку возле кровати, где лежала аварийная заначка, притворно вздохнул про себя Иван и, остановив чересчур разошедшуюся на бойце руку, встряхнул инструментом в воздухе, готовясь пустить его в дело.
И опять просчитался. Ларка, кажется, понимала ситуацию не хуже него. Чуть заметно сморщившись, она героически преодолела посторгазменный расслабон, приподнялась, смачно, долго, взасос поцеловала Машу в самое чувствительное место, - Иван с удовлетворением отметил, что Машка в ответ вполне адекватно ахнула и,
Моя...