были мутными от усталости, но в них мелькнул интерес.
— Ты... ты где этому научился? — выдохнула она. — У девушек тренировался?
Он замер на секунду, пальцы все еще на ее лопатке.
— Может быть, — ответил он, стараясь звучать легко, но голос слегка дрогнул.
Он почувствовал, как она чуть напряглась под его руками. — А что? Ревнуешь? — рискнул он, возобновляя движения, теперь чуть ниже, вдоль позвоночника к пояснице.
— Дурак, — она фыркнула, но звук был скорее смущенным, чем сердитым. — Просто... не ожидала, что у тебя такие... сильные руки.
Она замолчала, когда его большие пальцы уперлись в ямочки над ягодицами, прямо у края спортивных штанов. Ее дыхание участилось.
— Здесь болит? — спросил он, голос стал чуть хриплее.
Он не отодвинул руки. Напротив, кончики пальцев слегка задержались на чувствительной коже, чуть ниже талии.
— М-м... да, — прошептала она, и в ее голосе не было боли, только какое-то новое напряжение. — Тут... все болит.
Она чуть приподняла бедра, как бы подставляясь под его руки. Степа почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Его собственное возбуждение стало ощутимым, тесня джинсы.
— Майка мешает, — сказал он вдруг, голос звучал чужим, низким и властным. — Снимешь? Или помочь?
Настя открыла глаза. Взгляды встретились. В ее глазах не было ни усталости, ни смущения. Там горело что-то темное, глубокое, знающее. Она молча приподнялась на локтях, помогая ему завести руки под ее майку. Ткань скользнула вверх, обнажая сначала плоский живот, затем нижнюю часть спины, теплую и гладкую. Степа затаил дыхание. Его ладони легли прямо на ее кожу. Горячую, бархатистую.
— Ох... Боже... — выдохнула Настя, выгибаясь под его прикосновением, как кошка.
Его пальцы заскользили по обнаженной спине, вверх к лопаткам, вниз к чувствительным бокам, к ямочкам на пояснице. Каждое движение было медленным, изучающим, наполненным скрытым смыслом. Стоны Насти стали глубже, протяжнее.
— Да... вот так... Степа... как же хорошо...
— Где еще? — спросил он шепотом, его губы оказались совсем близко к ее уху.
Он почувствовал, как она вздрогнула от его дыхания. — Говори, Насть... где болит сильнее всего?
— Всюду... — прошептала она в ответ, поворачивая голову к нему.
Их губы почти соприкоснулись. — Но особенно... здесь...
Ее рука скользнула назад и легла поверх его руки, прижимая ее крепче к самой нижней части спины, почти к началу ягодиц. — И... и спереди... плечи...
Ее взгляд был открытым вызовом.
Степа больше не мог сдерживаться. Его руки уверенно скользнули под майку выше, к лопаткам.
— Помоги снять, — приказал он тихо, но так, что сомнений не осталось.
Настя подняла руки, и он стянул майку через голову. Она осталась в спортивном топе, плотно облегающем высокую, упругую грудь. Степа не мог оторвать взгляда. Его руки вернулись к ее плечам, но теперь скользили по обнаженным предплечьям, к локтям, потом обратно вверх, к основанию шеи, к ключицам. Его большие пальцы кружили вокруг ее ключиц, медленно, гипнотически.
— Ты... ты всегда так делаешь массаж? — спросила Настя, ее голос дрожал.
Она смотрела на него снизу вверх, губы полуоткрыты.
— Только тем, кто этого действительно заслуживает, — ответил он, наклоняясь ниже.
Его губы коснулись ее ключицы – легкий, едва ощутимый поцелуй. Настя резко вдохнула. — И кто... так прекрасно стонет.
Второй поцелуй был чуть ниже, между ключиц. Третий – на нежной коже у основания шеи. Он чувствовал, как бьется ее пульс под губами.
— Степа... — ее шепот был похож на молитву.
Ее руки поднялись и запутались в его волосах, не отталкивая, а притягивая.
— Да? — он поднял голову, их лица оказались в сантиметрах друг от друга.
Мама лучшего друга, или женщина мечты