— Леночка... ты же понимаешь... я человек семейный... репутация...
— О, Виктор, — Лена рассмеялась, легкий, серебристый смех, лишенный веселья. — Кто здесь о репутации? Мы среди своих. Андрей – мой муж, он не болтлив. А ты... ты же всегда мечтал о чем-то таком. Эксклюзивном. Неприличном. — Она сделала шаг к нему, положила руку ему на грудь. — Юля – это эксклюзив. Она учится. И сегодня... ты будешь ее холстом. А я... — ее взгляд скользнул ко мне, — буду режиссером. Андрей – нашим помощником. Согласен?
Он колебался секунду. Всего секунду. Жажда, темная и давно подавляемая, пересилила осторожность. Он кивнул, его глаза загорелись.
— Я... в ваших руках, Леночка.
— Прекрасно, — Лена сияла. — Юля, начинай. Покажи Виктору Петровичу... свой талант обольщения. Сделай так, чтобы он забыл обо всем. Начни... с ног. Андрей, помоги Юле снять кроссовки. Зубами. Как она любит.
Я опустился на колени перед Юлей. Ковер был мягким, персидским. Виктор Петрович наблюдал, затаив дыхание, его лицо покрылось легкой испариной. Юля поставила ногу на мое колено. Я наклонился, вцепился зубами в шнурок ее кроссовка. Запах ее ноги, теплый, спортивный, ударил в нос. Я стащил одну кроссовку, потом другую. Ее ноги в белых носках оказались перед моим лицом.
— Носки тоже, — скомандовала Лена. — Зубами.
Я повиновался. Юля поставила ногу мне на плечо, позволяя мне стянуть носок зубами с ее ступни. Потом другую. Ее босые ступни, крепкие, с аккуратным педикюром, были передо мной. Я почувствовал, как Виктор Петрович тяжело дышит где-то сзади.
— Целуй, — приказала Юля, ее голос звучал властно, без тени прежней неуверенности. — Целуй мои ноги, раб.
Я прижался губами. Лизал пятку. Втягивал запах ее кожи. Юля застонала – театрально, но убедительно. Я видел, как Виктор Петрович сжимает подлокотник кресла.
— Достаточно, — сказала Лена. — Юля, теперь твоя очередь. Соблазни его. Покажи, чему ты научилась. Сделай так, чтобы он захотел тебя... купить. Навсегда.
Юля медленно подошла к Виктору Петровичу. Ее движения были плавными, змеиными. Она села ему на колени, обвила руками его шею. Зашептала что-то на ухо. Старик замер, его руки дрогнули, затем медленно, неуверенно легли на ее талию. Юля начала двигаться, мягко покачивая бедрами, ее губы коснулись его шеи. Он застонал.
— Андрей, — Лена подозвала меня жестом. — Сними с меня шорты. И топ. Медленно. Чтобы Виктор видел.
Я подошел. Мои пальцы дрожали, расстегивая пуговицу на ее шортах. Я стянул их вниз по ее длинным, идеальным ногам. Потом – топ. Она стояла передо мной, перед Виктором Петровичем, перед Юлей – обнаженная, как в день рождения. Безупречная. Ее тело было произведением искусства, доведенным до совершенства часами боли и пота. Виктор Петрович ахнул, оторвав взгляд от Юли. Юля тоже замерла, смотря на Лену с обожанием и завистью.
— Красиво? — спросила Лена, поворачиваясь, демонстрируя себя. — Это стоит дорого, Виктор. Очень дорого. Деньгами. Временем. Болью. И... полной отдачей. — Ее взгляд упал на меня. — Андрей знает. Правда, милый?
— Да, госпожа, — прошептал я. Я стоял на коленях у ее ног, держа в руках ее шорты и топ, как трофеи или как орудия пытки.
— Юля хочет так же, — продолжила Лена, подходя к креслу, где Юля все еще сидела на коленях ошеломленного старика. — Но ей нужен покровитель. Тот, кто оценит ее... потенциал. И заплатит за ее обучение. За ее совершенствование. Ты готов быть таким покровителем, Виктор? Готов вложиться в... эксклюзив?
— Леночка... что ты имеешь в виду? — прошептал он, его руки сжимали бедра Юли.
Еще один сон в летнюю ночь.