навис над ней, отбрасывая ненужный уже плед. Утренний свет ласково касался юного тела, скрытого под белой майкой и теми самыми черными трусиками. Вид был чертовски соблазнительным.
— Продолжим твое обучение, милашка, — сказал я с легкой хрипотцой, целуя её шейку. — Сегодня урок номер два… урок нежности… и как правильно будить своего мужчину…
Её красивые глазки уставились на меня с доверчивым любопытством. «Урок нежности»… Эти слова, произнесенные мной с нарочитой серьезностью, казалось, одновременно и смущали, и заводили Ирочку. Я видел, как под тонкой тканью, напряглась трепетная грудь, а соски стали двумя отчетливыми горными пиками.
— И что мне нужно делать? — прошептала девушка и её пальчики неуверенно коснулись моей груди. Этот робкий, исследующий жест заставил мое сердце испытать невесомость как от падения в бездну.
— Для начала нужно расслабиться, — я намеренно говорил тихим, бархатистым голосом, как будто делюсь великой тайной. Моя рука, все еще накрывающая её грудь начала медленные круговые движения. Подушечка указательного пальца осторожно натирала набухший сосок.
— Чувствуешь как приятно? Забудь обо всем… забудь всё за пределами этой комнаты. Сейчас есть только ты и мои руки.
Девушка зажмурилась, слегка прикусила губу в сладостном предвкушении. Бедро снова потерлось о твердую выпуклость в боксерах, на этот раз уже осознанно. Маленькая развратница стремительно просыпалась в ней.
— Максим, — позвала она тихим шепотом. — Я хочу… чтобы ты меня ласкал как вчера… Пожалуйста?..
Это «пожалуйста» прозвучало как признание окончательного поражения и упованием на милость победителя. Я не мог отказать. Да и не хотел.
Осторожно, чтобы не спугнуть мою райскую кареглазую птичку, я приподнял край майки. Белая ткань поползла вверх, обнажая сначала плоский, гладкий животик с милой ямочкой пупка, потом - рельефные ребра, и наконец… её совершенные маленькие груди. Гладкая кожа манила к себе беззвучным пением сирен. Сосочки, темно-розовые, твердые, как неспелые еще ягодки, тянулись к моим пальцам. Я заметил, как у Иришки перехватило дыхание от напряжения между нашими наэлектризованными телами.
— Боже, как ты красива… — вырвалось у меня на выдохе. Я склонился и коснулся губами сначала одной набухшей вершины, потом другой. Легко, едва ощутимо. Она вздрогнула всем телом, издав тихий стон. Я почувствовал, как её пальцы впились в мои плечи. — Вот так… Расслабься… Дай мне любить тебя…
Накрыв жадными губами один сосок, я начал нежно посасывать, играя кончиком языка с его чувствительной зоной. Одновременно с этим пальцы свободной руки скользнули вниз, к поясу тех самых черных кружевных трусиков. Иришка инстинктивно попыталась прикрыться кистью руки, но я мягко отвел её в сторону.
— Не мешай, лапочка, — прошептал я, целуя подтянутый животик чуть ниже пупка. Мышцы девушки напрягаются под моими губами. — Доверяй мне. Я хочу подарить тебе только удовольствие…
Её рука ослабела и отступила перед моей настойчивостью. Я почувствовал влажное тепло исходящее от её лона, даже сквозь ткань трусиков. Под кружевами нашлось то, что я искал – манящий, горячий, чуть приоткрывшийся бутон разгоряченной девушки. Я осторожно провел кончиком пальца вдоль щелочки, почувствовав, как её нежная кожа мгновенно отозвалась легкой дрожью. Иришка сдержано застонала и непроизвольно приподняла бедра навстречу моему прикосновению.
— Да… вот так… — шептала она, уже полностью отдавшись ощущениям. Её глаза были закрыты, лицо выражало блаженную истому. Я продолжал ласкать языком грудь, терзая и покусывая трепетную плоть. Пальцы нежно, но настойчиво исследовали горячее преддверие. Продолжая свой путь я нашел маленькую, твердую горошинку клитора. От контакта с ним Иришка вскрикнула, резко выгнув спину:
— Ой! Там так…
— Чувствительно? — я улыбнулся, понимая, что нашел золотую жилу. — Всё хорошо, солнышко.
Как я поимел тещу