рядом со спокойной и размеренной Марией Ивановной. — Но это если хотите… Сейчас на улице чисто… Сейчас же чисто? Да, можно и так… А если тапки, то…
Семён не верил своим глазам. Если не присматриваться, то Мария Ивановна выглядела точь-в-точь как днём. Но мелкие детали меняли всё. У туфелек каблучок чуть выше — и линия ноги уже вытягивается; дерзкая сетка вместо классических колготок — и как будто их обладательница только что из борделя. Юбка почти такая же, чёрная и простая, но покороче — и вместе с той особенной, покачивающейся походкой, которую создают высокие каблуки, она уже не прикрывает, а подчёркивает виляющую задницу. С блузкой было похоже: тоже белая и на пуговицах, но только ткань тоньше, да застёгнутых пуговиц на пару меньше; декольте оттого смелее, и как будто вся она на размер теснее, чем следовало бы — Семёну казалось, будто он слышит скрип натянутых ниток под пуговицами.
И конечно же то, что скрывалось под блузкой — роскошный чёрный кружевной бюстгальтер, — было как будто прямиком из фантазии Семёна. Бюстгальтер был почти волшебным — грудь в нём казалась ещё больше, чем раньше. Она как тесто из формочки поднималась из чашечек в раскрыв блузки и содрогалась и покачивалась при каждом шаге.
Парень задумался: «А с лифчиком такая же логика, как и со всем остальным? То есть днём Мария Ивановна тоже была в чёрном белье, но в чуть более скромном?»
Семён прыснул. Хоть что-то было неизменно — «суровый» узел на голове. Хотя парень присмотрелся и понял, что в причёске тоже было едва уловимое отличие: пара выбившихся прядей небрежно падала на лицо. Вместе с очками в чёрной оправе и ярко-красной помадой они создавали гремучую смесь из образа строгой училки и опытной потаскухи.
— Тебя что-то рассмешило, Петров? То ты в задумчивости, то смеёшься без повода. — Мария Ивановна, уверенно шагая от бедра, процокала мимо в гостиную и бросила сумочку на диван. Семёна уже немного замкнуло, и он даже не скрывал, что пожирает взглядом дефилирующее мимо него тело. — Ну что, мальчики?
Мария Ивановна встала посреди гостиной, где все могли ею любоваться. Но пялился один лишь Семён. Вопрос прозвучал странно. Он не мог понять, действительно ли она спрашивает.
— Хотя какие вы мальчики? — Мария Ивановна подошла вплотную к Семёну. — Вы молодые мужчины.
Аромат её духов пьянил. Это был уже какой-то целый букет цветов, фруктов и благовоний. Благодаря каблукам Мария Ивановна стала почти одного роста с Семёном. Её лицо было совсем близко: достаточно лишь немного склониться, чтобы поцеловать. Женщина смотрела в упор то в один глаз Семёна, то в другой.
«Как будто немного косит, — подумалось парню. — А в уголках глаз у неё морщинки. А глаза карие. Неужели я только сейчас увидел цвет её глаз? Очки бутафорские. А макияж настоящий, наши девчонки так не умеют…»
— Сняли себе проститутку Камилу, чтобы хорошо провести время хорошей компанией, — Мария Ивановна прекратила изучать Семёна и пошла к следующему парню. — Деньги у вас есть, квартиру нашли…
Ребята старались не встречаться с ней взглядом. Несчастный Володя так и сяк вертелся, чтобы спрятать неестественный стояк. А Мария Ивановна не стеснялась. Она вышагивала модельной походкой, так что бёдра сильно раскачивались. С каждым жёстким ударом каблука грудь содрагалась и наваливалась на края чашечек. Выпроставшиеся локоны съезжали на лицо, и Мария Ивановна то и дело смахивала их. Разговаривая с парнями, она не стеснялась свести руки перед собою, стискивая грудь, намеренно выдавливая её в лицо молчащим собеседникам. Ей не хватало разве что указки
Ой, мороз...