и туфельки в руках, чтобы под романтическую музыку, приговаривая: «Зе шуэ», начать раздеваться.
«Неужели это и всё?» — колотилось в голове у Семёна. Как бы он ни боялся, как бы ни мандражировал, а сегодняшнего вечера он также и очень-очень ждал. Он чувствовал, что что-то пошло не так — но и что с того? Он уже готов, он хочет, он может…
— Ну так что, Камиле раздеваться? — Мария Ивановна развела руки в стороны, плавно изгибаясь всем телом, а затем воздела их кверху. — Или вы сами? Или у вас другие предложения?
Семён чувствовал, как внутри него что-то разгорается. Протест, негодование, воля. Он напряг мышцы, чтобы сделать шаг к женщине и что-то сказать.
— Э-э-э, вы… — он как будто собирался с духом, — чаю хотите?
Они вчетвером кто как сидели на кухне. Женщина пила чай, полностью укрывшись халатом — видимо, жены Володиного дяди. Она пожаловалась на холод, и Володя его где-то раскопал. На ногах вместо туфелек у неё были мягкие домашние тапочки. Сидевшие не смотрели друг на друга, на кухне висело тяжёлое молчание.
В первый момент после реплики Володи, Семён чуть не набросился на того с кулаками, чего он не мог себе представить ни раньше, ни сейчас. Да и он был уверен, что ничем хорошим это бы для него не кончилось. Даже обескураженный, Володя был вдвое крупнее. Сейчас Семён молчал вместе со всеми, но внутри он не ощущал тяжести. На удивление, он чувствовал спокойствие и… освобождение?
— Ребята, у вас еда есть? — спросила Мария Ивановна сразу всех.
Парни оживились. Ничего впрочем не нашлось.
— Послушайте, здесь рядом магазин есть — сбегайте кто-нибудь, пожалуйста, возьмите каких-нибудь закусок. Сока ещё, может быть? Я дам денег.
— Денег не надо, у нас есть, — тут же отозвался Володя. — Сейчас… Я схожу.
Мария Ивановна терпеливо наблюдала, как парень неуклюже выбирается из-за стола. Сейчас он даже не старался прикрывать свой стояк. Женщина не выдержала:
— Володя, ты виагру принял?
Но он не отвечал, всё так же делая вид, будто всё в порядке. Женщина не отступала:
— Синенькая таблетка?
Немного помедлив, Володя всё же отозвался:
— Жёлтая.
— Я знаю, так бывает. Приляг на диван, легче будет.
— Да не, всё нормально, Марьиванн… Сейчас сбегаю, полегчает! — Володя натянуто улыбался.
Мария Ивановна повернулась к нему. Её рука коснулась колена парня.
— Володя, ты собрал всю компанию по очень нетривиальному поводу. Дай и другим тоже побыть твоим другом.
Володя задумался. Потом улыбнулся:
— Да Марьиванна, да мне нормально, я сейчас только…
Звук хлопнувшей двери не дал ему договорить. Все замерли, гадая, кто вошёл. Но тишина затянулась — в прихожей никого не было.
— Дрон ушёл, — подал голос Игорёк, выходя из другой комнаты.
Потом полез в карман за телефоном.
— О, пишет что-то…
— Ну Дрон, ну припомню я тебе… — Володя потемнел.
— … пишет: «Что взять, пиццу или пельмени?»
Мария Ивановна прыснула. Володя махнул рукой и пошёл к дивану:
— Пусть что хочет берёт…
Его голос сник.
— Тогда я отвечу, чтобы пиццу брал.
Володя всё-таки лёг на диван. Игорёк принёс ему чай, а сам как-то незаметно задвинулся в угол и затих с телефоном. Мария Ивановна тоже встала из-за стола. Теперь она была ещё чуть ниже, чем обычно.
— Володя, у тебя родители здесь курят?
— Родители здесь не бывают, — донёсся непривычно вялый голос, — а дядя на балконе курит. Соседи ругаются… — последнее он произнёс как будто с гордостью.
После урока