косяк, с двумя кружками в руках. Он смотрел на меня — спящего, растрёпанного, укрытого до подбородка одеялом, под которым я был голый. Его взгляд был спокоен и владен.
«Подъём, соня. Кофе остывает».
Он говорил так, будто мы делали это годами. Будто это было наше утро, наша рутина. Я сел, стараясь не выдать смущения, и взял предложенную кружку. Пальцы наши едва коснулись. Он не ушёл, а присел на край кровати, закурил, наблюдая, как я пью. Молчание было уютным, но оно давило на меня всей тяжестью происшедшего и того, что ещё могло произойти.
«Ноги у тебя красивые», — вдруг сказал он, выпуская струйку дыма. Взгляд его скользнул по контуру моих ног под одеялом. — «Худые, длинные. Женские».
Я покраснел и опустил глаза в кружку. Комплимент был неожиданным и обжигающе интимным. Он назвал часть моего тела красивой. Женственной. И от этого по телу разлилась тёплая, стыдливая волна.
День прошёл в странном, сюрреалистичном симбиозе. Он вёл себя не как гость, а как хозяин. Распоряжался на кухне, включал музыку, которую хотел слушать, развалился на диване с ноутбуком. Я перемещался по квартире как тень. Ловил его взгляд на себе и замирал, чувствуя, как учащается пульс.
К вечеру напряжение достигло пика. Он позвал меня в гостиную, чтобы посмотреть фильм. Я сел в кресло, стараясь сохранить дистанцию, но он лишь усмехнулся и сказал мне.
«Иди сюда. На диван».
Я подчинился. Он лежал, развалясь, и без лишних слов притянул меня к себе, устроив так, что я полулежал у него на груди, его рука тяжело и уверенно лежала на моём бедре. Я замер, боясь пошевелиться, слушая, как бьётся его сердце под щекой. На экране что-то мелькало, но я не видел ничего. Вся моя вселенная сузилась до точки соприкосновения его ладони с моим телом через тонкую ткань пижамных штанов.
Его пальцы начали медленно двигаться, почти нежно поглаживая моё бедро. Это был не порыв страсти, а нечто более обжигающее — спокойное, уверенное обладание. Он водил рукой по моей ноге, как будто изучая, наслаждаясь фактурой, правом это делать.
«Расслабься», — пробурчал он над самым моим ухом, и от его голоса, низкого и вибрационного, по спине побежали мурашки.
Я позволил себе обмякнуть, прижаться к нему чуть сильнее. Его пальцы стали смелее, подползая выше, к пояснице, забираясь под край майки, касаясь голой кожи. Я закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Это была не просто ласка. Это был ритуал. Утверждение того, что я принадлежу ему.
Он перевернул меня на спину, его движение было плавным и непререкаемым. Он оказался надо мной, заслонив собой свет от лампы, и какое-то время просто смотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Я чувствовал себя полностью обнажённым под этим взглядом, хотя на мне ещё была одежда.
«Сегодня всё будет по-другому», — тихо сказал он. — «Я хочу видеть твоё лицо».
Он не стал торопиться. Он снимал с меня одежду медленно, почти ритуально, как разворачивают дорогой подарок. Каждый слой, падающий на пол, делал меня более уязвимым и одновременно всё более желанным для него, я видел это по его глазам. Когда я остался совсем голый, он откинулся назад, чтобы полюбоваться, и его одобрительная ухмылка заставила меня сгорать от стыда и гордости одновременно.
Он пригвоздил меня к дивану своим весом, но не всей тяжестью, а так, чтобы я чувствовал его силу, но не был раздавлен ею. Его колени раздвинули мои ноги. Я закрыл глаза, не в силах выдержать интенсивность его взгляда.
«Смотри на меня», — приказал он мягко, но не допускающим возражений тоном.
"1000...и один день"