а как деловой партнер, уверенный в качестве и востребованности своего товара. Я научился говорить их языком: «уникальное торговое предложение», «эксклюзивность», «инвестиция в искусство», «потенциал роста стоимости».
Деньги потекли. Не ручьём, но стабильным, растущим потоком. Цены на мои «неудачи» выросли втрое. Ко мне выстроилась очередь из таких же, как тот первый клиент, — богатых, уставших от гламура горожан, желавших прикоснуться к «настоящему», к «хаосу». И я продавал им его. Упакованный в рамы.
Я не разбогател. Но я перестал быть нищим. Я мог позволить себе качественные краски, новую одежду, которая не кричала о бедности, и, наконец, ужин в хорошем ресторане. Это не было расточительством. Это было инвестицией. Инвестицией в её образ, в её выдержку, в наш общий экстерьер. Я покупал не еду. Я покупал опыт, который должен был отшлифовать её до нужного мне блеска.
Каждый потраченный евро был оправдан с точки зрения дальнейшей стратегии. Я наконец-то понял простую истину: чтобы быть свободным художником, нужно сначала стать проницательным бизнесменом. Чтобы лелеять свой хаос, нужен жёсткий порядок в финансах. И я его создал. Ради неё.
И я начал методично воплощать в жизнь второй, главный пункт своего плана: обеспечить Офелии чувство постоянной, тотальной заботы и безопасности. Она должна была знать, что о ней думают, что её любят и что её хозяин — её главный и нерушимый якорь в этом хаотичном, несовершенном мире.
Подарки должны были быть не просто дорогими. Они должны были быть практичными. Полезными. Ежедневными напоминанием о моей заботе. Таким первым осознанным подарком стали кроссовки.
Я заметил, что после наших утренних пробежек она немного прихрамывает, снимая свои старые, до невозможности стоптанные кеды. Её ноги, такие хрупкие и неприспособленные, нуждались в надёжной, профессиональной опоре. Это был дефект её «породы», который нужно было компенсировать.
Я потратил два вечера на изучение десятков моделей, читал отзывы ортопедов и марафонцев, консультировался с продавцами в специализированных магазинах. Выбор пал на лёгкие, анатомические кроссовки японского бренда с максимальной амортизацией в подошве и идеальной поддержкой свода стопы. Функциональность, доведенная до элегантности.
Я подарил их ей без повода. Просто встретил после работы, протянул аккуратную коробку.
— Это тебе. Носи на здоровье.
Она удивлённо раскрыла коробку, увидела логотип, поняла, что это не просто так, не дешёвый ширпотреб.
— Грэм, что ты? Зачем? Это же слишком дорого... Я не могу принять...
— Твои старые кроссовки методично калечат твои суставы и позвоночник, — отрезал я ровным, безапелляционным тоном, не допуская пространных благодарностей или возражений. — Для наших пробежек нужна правильная, профессиональная экипировка. Я забочусь о твоём физическом состоянии. Это необходимость.
Она надела их тут же, на скамейке у входа в парк. Встала, сделала несколько пробных шагов. Её лицо озарила улыбка чистого, почти что детского, животного восторга.
— Боже, они такие лёгкие! И ногам так удобно! Словно иду по облаку! Я никогда не чувствовала такой поддержки!
Я смотрел на неё и чувствовал глубокое, почти что физиологическое удовлетворение, схожее с тем, когда после долгой работы удается идеально прописать сложный участок на холсте. Да. Именно так. Я обеспечил ей комфорт. Я предупредил её потребность, о которой она, возможно, даже не задумывалась всерьёз. Я доказал на практике, что моя забота — не абстракция, а нечто осязаемое, практичное, ежедневное, улучшающее её жизнь на фундаментальном уровне.
Она обняла меня, щека её прижалась к моей груди. Я погладил её по голове, почувствовал под ладонью шелковистость её волос.
— Спасибо, — прошептала она, и в её голосе была настоящая, неподдельная благодарность.
— Пустяки, — ответил я. — Это моя прямая обязанность.
И это была чистая правда. Я стал её якорем, её источником безопасности
На блядку с женой