Полная решимости, Марина встала, и направилась в баню. В голове крутилась слабая мысль, что мощный поток воды сотрёт всё, что творилось с ней в том проклятом станке. Но, переступив порог бани, она замерла. Душа в этой деревенской дыре не было — только вода из колодца и маленькие тазики для ополаскивания тела.
Схватив самый большой таз, который нашла, Марина наполнила его тёплой водой. Она опустилась в него, стараясь не думать о том, как нелепо выглядит, — стройные ноги, раскинутые по краям, словно у распутной девки из дешёвого борделя, пока вода пыталась проникнуть в её широко раскрытую пещеру.
Девушка старалась избегать желания засунуть руку внутрь, опасаясь ещё больше навредить себе. Но, похоже, судьба распорядилась иначе. Жестяной таз оказался недостаточно большим и глубоким, чтобы вода могла полностью заполнить все уголки её влагалища. Смирившись с неизбежным, она всё же решилась.
Пальцы проникли в зияющую дыру, и Марина ощутила липкую смесь спермы, кала и её собственных соков обволакивающую руку. Она нащупала грубые, надорванные стенки своего влагалища, а потом, что-то твёрдое, круглое, чужеродное. Сердце ёкнуло. Виброяйцо. То самое, с которым она отключилась в станке для сбора спермы.
«Где же пульт?» — мысль молнией пронзила её мозг. Пальцы, следуя за тонким проводком, наткнулись на вход в её матку. Жеребцы не просто разворотили её промежность, они утрамбовали в неё всё, что оказалось в тот момент на их пути. Марина осторожно потянула за провод, надеясь вытащить пульт. Но матка, сопротивлялась, сжимая инородный предмет мёртвой хваткой.
Лицо девушки покраснело, а тело напряглось, когда она с силой потянула за провод, стремясь избавиться от него. Вены на её лбу вздулись, а мышцы матки, как будто нарочно, конвульсивно сжались вокруг инородного предмета. Процесс был мучительным. Слезы текли по её щекам, смешиваясь с потом, который падал на промежность и смешивался с липкой массой, вытекающей из её зияющего отверстия.
— Давай, сука, выходи! — прорычала она, стиснув зубы, и с новой ещё большой силой потянула, и её матка, словно перезрелый плод, выскользнула наружу. На её поверхности отчётливо виднелось очертания пульта, который, как оказалось, застрял поперёк входа.
Инстинктивно Марина вставила пальцы свободной руки в липкий вход своей матки, пытаясь растянуть его ещё сильнее. Раздался громкий хлюпающий звук, сопровождаемый лёгким треском, и пульт, наконец, выскользнул, глухо стукнувшись о дно таза. Матка же безвольно повисла между ног, словно освежёванный зверь, из которого хлынул поток вязкой жидкости.
Марина ощутила облегчение, когда её живот быстро уменьшился, словно её матка «опорожнилась» от долгого запора. Вода же быстро приобрела светло-коричневый оттенок. Однако облегчение было недолгим, когда она осознала, что её матка сейчас болтается между ног. Она внезапно вспомнила слова своей матери о том, как важно беречь целомудрие до свадьбы. Но теперь это казалось таким далёким и недосягаемые. Сможет ли она вообще когда-нибудь снова заниматься сексом?
Эта мысль пронзила её током, и она быстро поднесла руку к своей матке, надеясь вернуть её на место, пока не стало слишком поздно. Матка, покрытая её собственными выделениями и остатками лошадиной спермы, казалась тяжёлой, тёплой и пульсирующей жизнью. На мгновение она заколебалась, но затем решительно ввела свой кулачок внутрь, с усилием затолкав матку обратно в зияющее отверстие своей пизды.
Внезапно в её воображении возникла сцена: дверь бани с грохотом распахивается, и на пороге появляется отец. Его лицо искаженно странной маской потрясения. Его дорогая и невинная дочурка сидит на корточках над тазом, широко разведя колени, словно демонстрируя всем, что на месте некогда девственной киски теперь зияющей бездной проход, в который свободно погружается
измена с официантом.