С искажённым от гнева и отвращения лицом, он хватает её за волосы, тащит к зеркалу и заставляет смотреть на изуродованную плоть. «Посмотри, во что ты превратилась!» — орёт он, а её мать, стоя рядом, смотрит с презрением, как будто Марина — не её дочь, а какая-то грязная шлюха. Они по очереди бьют её, засовывают в неё кулаки, палки, всё, что попадается под руку, пытаясь ещё сильнее порвать пизду, дабы она никогда больше не смогла испытывать наслаждение.
Пещерка Марины сомкнулась вокруг её руки, и наслаждение смешалось с муками и унижением, которые она испытывала. Она ощущала, как её мышцы активно сокращаются и расслабляются, словно пытаясь втянуть кулак вместе с маткой ещё глубже в зияющее отверстие. Закрыв глаза, она погрузилась в свои извращённые фантазии, трахая себя в ритме, который соответствовал происходящему в её воображении. Дыхание стало прерывистым и резким, стоны — громче, когда она полностью отдалась своим извращённым фантазиям и погрузилась в волны экстаза.
Её кулачок, скользкий от смеси выделений, с нарастающей скоростью и хлюпающим звуком погружался внутрь, растягивая опухшие стенки влагалища. Каждый толчок отзывался дрожью в её бёдрах, а живот слегка выпирал, когда кулачок достигал предела. Марина стиснула зубы, её лицо исказилось от мазохистского наслаждения, а пальцы свободной руки вцепились в край таза, удерживая равновесие.
— Да, да, ещё! — выкрикнула она, не сдерживаясь. Её бёдра двигались в ритме, пот стекал по вискам, а стоны переросли в хриплые вскрики, когда она почувствовала, как волна оргазма накатывает, сжимая её изнутри.
Наконец, с последним глубоким рывком кулака, её тело содрогнулось, мышцы влагалища судорожно сжались, словно снова обрели девственное состояние, и она, задыхаясь, выкрикнула что-то нечленораздельное, утопая в ослепительном оргазмическом экстазе.
Когда последние отзвуки наслаждения затихли, Марина открыла глаза и вновь взглянула на своё отражение в жестяном тазу. В воде, замутнённой спермой и нечистотами, она увидела отражение сломленной девушки. Но в её глазах всё ещё теплилась слабая надежда вырваться из порочного круга унижения и деградации, в который она попала. Она надеялась и верила, что, если её киска и не станет вновь девственным, то хотя бы внешне вернётся к своему изначальному состоянию, чтобы не вызывать подозрений у матери, если та когда-нибудь взглянет на неё.
С трудом поднявшись на ноги, дрожащие от слабости, Марина вернулась в свою спальню к кровати. Её тело двигалось механически, как будто она больше не контролировала свои действия. Она рухнула на кровать, лицом утонув в подушке. Её разум был полон мрачных и запутанных мыслей.
Раскалённое обнажённое тело девушки, неподвижно лежало на кровати. Мягкий лунный свет, проникающий через окно, освещал её подтянутую, стройную спину и ягодицы, подчёркивая каждый изгиб и мускул. Свет медленно скользил вниз, открывая взору зияющую пропасть её влагалища. Опухшие малые половые губы и слегка выступающий силуэт матки, ритмично пульсирующей под собственным весом, были видны всему миру. Можно было даже различить тонкую струйку вязкой смеси, медленно вытекающую из её входа в матку и покрывающую стенки влагалища, прежде чем упасть на белоснежные простыни.
Часть 3: Передышка
Марина проснулась на рассвете, когда первые солнечные лучи ещё робко пробивались сквозь щели в занавесках. Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Утренний свет лениво просачивался, рисуя на потолке бледные полосы.
Тело ныло, как после долгого избиения. Внизу живота пульсировала тупая боль, а между ног жгло, словно туда засунули тлеющий уголёк. Девушка осторожно сползла с кровати, ощущая, как простыня липнет к бёдрам, присохнув к засохшей слизи. Её взгляд невольно упал на зеркало.
Медленно, боясь увидеть правду, Марина взглянула на своё отражение. К её мимолётному облегчению, половые губы, которые ещё вчера
Прекрассная любовь.