она, стараясь улыбнуться, но её рука невольно скользнула к животу, словно пытаясь скрыть синяк, но одновременно привлекая внимание к низу. Пальцы коснулись мягкой ткани футболки прямо над лобком, и она почувствовала, как под ними бьётся её собственный пульс, отдаваясь в распухших половых губах.
Дед прищурился, его взгляд задержался на её руке, а затем медленно опустился ниже, к промежности.
— Ты какая-то бледная, — сказал он, шагнув ближе. — Что-то болит?
Марина ощутила, как её сердце замерло. «Он знает. Он что-то заметил», — паника захлестнула её, и она отступила назад, чуть не споткнувшись о край кровати.
— Нет, всё в порядке, — пробормотала она, — просто... живот прихватило. Наверно, съела что-то не то.
Дед кивнул, но его взгляд по-прежнему пристально изучал её, и Марина ощутила, как её щеки заливает румянец стыда. В её воображении тут же возникла пугающая картина: он внезапно толкает её на кровать, задирает майку и видит её изуродованную промежность, развороченную щель, всё ещё сочащуюся следами прошлой ночи.
От этой мысли её затошнило, но влагалище предательски откликнулось, и по внутренней поверхности бёдер скользнула тёплая и вязкая струйка. Она инстинктивно сжала бёдра, но это лишь усилило трения воспалённой плоти о ткань футболки.
— Принести тебе угля с водой? Я как раз собирался заварить чай, — сказал дед, и его голос вырвал её из кошмарных фантазий.
Марина опустила глаза, скрывая панику, ответила:
— Да, пожалуйста.
Когда он вышел, Марина рухнула на кровать, чувствуя, как её тело дрожит. Она ненавидела себя за эти мысли, за это извращённое желание, которое, казалось, жило в ней, в этой растянутой, мокрой дырище. Её пальцы снова потянулись к промежности, но она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Я не такая», — шептала она, но её тело, её промежность, казалось, кричали обратное.
***
На следующий день родители наконец вернулись домой.
— Мариночка! — раздался голос матери, словно будильник по всему дому. — Спускайся, завтрак уже готов.
Марина неохотно встала с постели. Она надела футболку, которая скрывала её живот, и юбку до колен.
Медленно спустившись по лестнице, она старалась держать спину прямо и не делать резких движений, которые могли бы вызвать дискомфорт в промежности. Однако тупая боль внизу живота продолжала напоминать о недавних событиях, как будто её растянутая дыра всё ещё искала член, сжимаясь и разжимаясь вокруг пустоты внутри.
Когда она вошла на кухню, то увидела своих родителей, которые сидели за столом, потягивая утренний кофе и рассказывая о прошедшем дне. В воздухе витал густой запах свежеиспечённого хлеба и поджаривающегося бекона.
— Доброе утро, милая, — поприветствовал её отец, тепло улыбнувшись. — Ты выглядишь усталой. Хорошо ли ты спала?
— Да, всё хорошо, — ответила Марина, стараясь говорить как можно естественнее. Она села за стол, осторожно выбрав стул подальше от внимательного взгляда матери. К счастью, мать не заметила, как на лице дочери промелькнула гримаса боли.
Холодный деревянный стул больно врезался в её истерзанный вход, и девушке пришлось слегка изменить позу: она перенесла вес на левую ягодицу, а правую ногу приподняла и поставила на подножку стула. От этого движения её опухшие губы слегка разошлись, и она почувствовала, как прохладный воздух скользнул внутрь пизды, заставив её невольно сжать мышцы — но вместо облегчения пришла волна жара, и влага начала сочиться, пропитывая юбку изнутри.
— Мы скучали по тебе, — произнесла мать с нежностью в голосе. — Как ты проводила дни без нас? Случилось что-нибудь интересное?
Вопрос прозвучал невинно, но для Марины... Интересное? Да, пожалуй. Как её девственная щель превратилась в бездонную пропасть, готовую принять всё, что в неё засунут. Как конская сперма вытекала
СТИХИ И ФИЗИОЛОГИЯ